Книга Мертвые земли Эдеса, страница 106 – Софья Шиманская

Госпожа Клио фланировала между гостями, заговаривая с каждым. Статная женщина с точеным лицом и густыми волосами – слишком светлыми на фоне смуглой кожи, – убранными в высокую прическу. Госпожа Клио сделала себе Третье Тавро сохранения, когда ей было около тридцати, и ее внешность не сохранила очарования юности, однако не стала от этого менее красивой. Напротив, ее лицо как будто заострилось и приобрело иное, взрослое изящество. Она не имела права носить белое, но нашла свой способ подчеркнуть статус хозяйки. На ней было платье сиазонского кроя – свободное, широкое, оно спускалось тяжелыми складками, а его ткань явно была сделана с помощью магии и отблескивала серебристым металлом.

Двое пожилых патрициев обступили Талию. Один из них был Ливом Тумуллой, проконсулом Сегмана. Он демонстрировал ей, как правильно держать кифару. Дед держал инструмент точно ведро с помоями и играть явно не умел, но Талия позволяла ему давать себе наставления и внимательно слушала, распахнув глаза и прикусив губу. Луций закатил глаза и тихо фыркнул.

Он удивился, когда нашел взглядом Марка Центо – он, кажется, был самым молодым из присутствующих патрициев. Видимо, его карьера стремительно продвигалась. Марк беседовал с Аппием Петронием, пожилым военным из приближенных Гая Корвина. В отличие от Гая, который не посчитал нужным сменить тяжелый красный плащ на тогу, и Марк, и Аппий были одеты как подобает. Оба, похоже, чувствовали себя не в своей тарелке. Особенно Марк – его горловая броня вынуждала держать голову прямо, на пальце поблескивал коготь, богато украшенные наручи стискивали запястья. Все украшения отливали золотом. Марк выглядел шикарно, но то и дело дергал плечом, удерживая спадающую ткань тоги.

Всего в зале Луций насчитал восемь человек. Узкий круг ближайших друзей и союзников семьи Корвин. Прижимаясь к щели и вдыхая запах плесени, исходивший от стен, он ерзал и несколько раз порывался уйти искать выход из своей ловушки. Но оставался. Никакое вино не пьянило его так, как интерес. Луций всегда капитулировал перед собственным любопытством.

Марк поднял голову, Петроний рядом с ним тоже вскинулся и обернулся. Проследив за их взглядом, Луций посмотрел в сторону входа и невольно сглотнул.

В зал вошел Тит Корвин.

— Салве, друзья, – он принял из рук поклонившейся госпожи Клио чашу вина, – зачем же вы ждете меня, начинайте трапезу!

Он предложил локоть хозяйке и проследовал с ней к столу. С каждым из гостей он успел перекинуться шуткой или комплиментом, предлагал им места на ложах, подслащая самые отдаленные обещанием лучших блюд. Все это выглядело так, словно он пришел на пирушку со старыми друзьями, да вот только Луций даже в своем застенке кожей ощутил разлившийся в воздухе страх.

Нет, не страх, нечто другое. Клиенты Тита смотрели на него так, как ребенок смотрит на отца, который вернулся из долгого путешествия, – с радостью, но в то же время настороженно, ожидая взбучки за дурное поведение в его отсутствие. Каким-то образом этот человек – не особо высокий и крупный, с мягкими чертами лица и приветливой улыбкой, от которой у него на щеках появлялись ямочки, сковывал волю присутствующих, точно раскинувшая капюшон смертоносная кобра. Равнодушными к его ядовитой харизме остались только Гай и Публий. Гай хлопнул брата по плечу, и они втроем расположились на центральной ложе триклиния.