Книга Мертвые земли Эдеса, страница 105 – Софья Шиманская

— У нас все готово? – От негромкого оклика госпожи Клио со стороны этого самого борделя Талия дернулась и взглянула на Луция с ненавистью.

— Да, матушка, – громко сказала она и, пригнувшись к уху Луция, прошипела: – Я тебе припомню это.

Она вжала его в стену и быстро нарисовала что-то над его головой. Стена за спиной исчезла, и Луций едва не потерял равновесие, вваливаясь в узкий темный коридор. Он чувствовал себя хорьком в силках. Легкий шорох подола госпожи Клио неумолимо приближался.

— Погоди, я передумал… – зашептал Луций, но Талия оборвала его.

— Да плевать мне, что ты передумал, – она провела в воздухе несколько линий и исчезла за неровным глухим бетоном, – выход наверху.

Во внутренних коридорах тянуло сыростью. Тонкая щель вдоль стены чуть ниже уровня глаз давала приглушенный свет. Через нее Луций увидел, как в залу прошел Гай Корвин в сопровождении Публия.

Луций выругался себе под нос и жадно прильнул к щели.

Щель в стене была скрыта от гостей тонкой паутиной печатей. От этого фигуры в зале казались Луцию нечеткими, однако он их безошибочно узнавал. Гай Корвин прислонился плечом к колонне. Его лица Луций не видел. Публий остановился рядом и скрестил руки на груди.

— Ты должен их отрезать, – негромко сказал Публий.

— Я говорил, что отрежу, когда начнется война.

— Война давно идет, – он вздохнул, – это варварство, Гай. Сенат не воспримет тебя всерьез.

— Это не варварство, это обет, – Корвин упрямо посмотрел на Публия, – дались Сенату мои волосы!

Его кудри были собраны в хвост. Публий уже набрал воздух в грудь и собирался что-то сказать, но, помедлив, махнул рукой.

— Тебе лишь бы перечить. – Он встал рядом с Гаем так, чтобы видеть зал, и выражение его лица Луций не рассмотрел.

Гай промолчал. Он отмахнулся от девицы, которая двинулась в его сторону с чашей в руках, и кивнул двум невысоким мужчинам, которые зашли в зал.

— Ты отправишься в наступление? – помедлив, спросил он, повернувшись к Публию. Луций видел его резкий суровый профиль, однако поза командующего была по-мальчишески задиристой. – Я сдохну там, если ты останешься в Эдесе. Клянусь, если вы с Титом опять отрядите мне какого-то урода вроде Сикста Сивиллы, я ему глотку перережу.

— Не будем делить шкуру неубитого медведя. Урода вроде Сикста Сивиллы сперва нужно протащить в консулат. Не уверен, что это сработает второй год подряд. Что, если мне в соконсулы изберется Овикула или кто-то из его друзей? Этот год будет сложным, мне нужно быть в городе.

— Я устал от этого. – Гай отвернулся.

— Это необходимо. – Помедлив, Публий потер висок пальцами и добавил тише: – Я тоже устал. Постараюсь добраться с тобой так далеко, как смогу.

В Лотию прибывали люди. Луций разглядывал одинаковые белые тоги, выделяющиеся на фоне разноцветных платьев лотийских рабынь, и пытался угадать, кто есть кто. Он успел запомнить имена самых значимых клиентов Тита Корвина, но не всех знал в лицо. Хоста Кальвина Луций узнал по характерному крупному носу, над которым подшучивал весь город. Тот осматривался и нетерпеливо топтался на месте, словно отложил ради пирушки страшно важные дела и ждал, когда сможет к ним вернуться. На краю боковой ложи уселся Гней Арвина – Праймус явно пошел в него и был почти его копией. Только глаза у Гнея были иными – более вытянутыми, светло-серыми, а годы одарили его солидным животом, расслабили когда-то гордую осанку. Мрачный, с поджатыми губами, он осматривал зал неприязненным взглядом.