Книга Кровь Тала, страница 217 – Софья Шиманская

В морозной темноте ночи дышалось легко. Марк сделал крупную ставку. Нет, не ставку. Ставка – это плохое слово. Он рассчитывал не на удачу. Она никогда не была ему подругой. Марк принял лучшее решение из всех возможных и готов был столкнуться с его последствиями.

Небольшое здание квестории становилось все ближе. Там жили высшие офицеры – в кромешной тьме Марк видел трепещущие на дверях золотистые завесы печатей. Ориентируясь на ощупь, он прошел мимо высоких штабелей строительного камня и бесшумно подошел к одной из дверей. Ее контур был подсвечен пробиваюшимся из комнаты светом и тонким шлейфом магии.

Марк постучал.

— Калеста?

Ответа не было. Однако пару мгновений спустя барьерная печать на двери дрогнула и рассыпалась. Марк толкнул дверь плечом, на ходу сплетая новое заклинание. Войдя, он первым делом обновил защиту – и только потом осмотрелся.

Небольшие и очень чистые покои Кира Калесты выглядели аскетичными и вместе с тем обжитыми. На столе в углу аккуратными стопками лежали бумаги и ровные ряды каких-то бутылочек. На стенах висели карты: огромная, изображавшая все эдесские территории с обозначениями военных лагерей, и карта поменьше, которая охватывала только северо-западную часть с йордским хребтом по центру. Возле каждой на гвоздике висела веревка с привязанным угольком. Спал Кир на обычном солдатском тюфяке, однако разложен он был на невысокой, явно самодельной конструкции из обрезков горбыля, которая почти напоминала кровать. Уют без роскоши своими руками. Это было… необычно. Марк никогда не занимался обустройством жилья. В поместье это было задачей рабов, а на службе он довольствовался тем, что предоставляла ставка.

— Ты что-то хотел, трибун?

Кир появился из-за стоящей в углу ширмы и настороженно взглянул на Марка. В руках у Кира был меч, который он рассеянно прокручивал в ладони. Судя по всему, он только недавно снял броню, готовясь ко сну. В грубой нижней тунике, припоясанной на бедрах, босой и немного взъерошенный. На белой коже виднелись розовые полосы. Совсем тусклые на предплечьях и очень насыщенные, почти багровые на ключицах, там, где ворот лорики давит на тело. Странно. Обычно такие Марк наблюдал у солдат только в первый год службы. Броня стирает кожу в кровь до тех пор, пока та не приспособится и не загрубеет.

Марк протянул Киру свитки.

— Можешь предложить коррективы.

Кир вскинул бровь. Забрав документы, он отошел к столу и, не садясь, разложил их. Прижав кончики гладиусом, он пробежал взглядом по наспех расчерченной карте и ключевым заметкам.

Марк остался стоять у порога. Ступать грязными сапогами по ковру, устилавшему пол в комнате Кира, не хотелось. Марк теребил носком бахрому и искоса разглядывал легата. Он внезапно понял, что впервые видит его без военного облачения. Без доспеха тот казался очень юным и очень… слепящим. Как будто каждый элемент брони, темная бронза и алый плащ гасили его свет, отвлекали от него, а теперь Кира стало слишком много.

Наконец он поднял взгляд на Марка.

— Безумный план, – резюмировал он коротко.

— Предложения?

— Стратегических – нет, – Кир постучал ногтем по карте, – это разумное безумство. Тактически – я бы предложил разделить когорты, – он принялся расчерчивать пунктир на карте, – вот здесь.