Книга Кровь Тала, страница 203 – Софья Шиманская

— Иверийский лес, – отозвался Талвин, – туда я ребят загнать не смогу – боятся. Суеверия.

Марк поморщился. Суеверия – кошмар любого офицера. Ты можешь морить солдат голодом, заставлять работать днями и ночами, да хоть розгами будить, но попробуй пойти против сказок, которые они вбили себе в головы – получишь такой бунт, что ноги не унесешь.

— Ясно. Расставь дозоры по периметру. Когда Ортас вернется с инспекции соседних легионов, отправь его ко мне. Свободен.

Талвин ударил кулаком в грудь и заковылял прочь.

Марк бегло просмотрел донесения с аванпостов и смял в руках свитки.

— Ублюдки.

Марк не был зол. Злость, как и боль, – истощимое чувство. У обоих есть предел, за который они уже не могут выйти, и этот предел Марком был пройден еще в первый день пребывания в Йорде. За последние две недели он устал удивляться степени царящего вокруг беспредела.

Запасы продовольствия оказались распроданы. Тягловые волы – списаны как больные и сданы в аренду местным торговцам. Дисциплинарные книги не велись, отметки о переводах не ставились. Списков пропавших попросту не существовало. Шесть разведывательных отрядов исчезли без следа. Погибли или дезертировали – хер знает. Шесть! Мерий Скапул не удосужился даже вскрыть отчеты об этих происшествиях.

Марк с головой нырнул в этот омут дерьма и пытался вычерпать его ложкой. То, что ему посчастливилось встретить в Йорде десятый легион, было единственной милостью богов. Старых боевых товарищей из первой арканы он наделил полномочиями своих заместителей. Пусть он каждый день корил себя за это кумовство, иного выбора у него не было. Офицерский состав легионов, расположенных в главном лагере, смотрел на него с нескрываемыми презрением, а солдаты регулярно устраивали потасовки. Марк отнял у них привилегии, пиры и шлюх.

На форуме сочно пахло свежим деревом и бетонным раствором. Широкая, утоптанная площадь была заставлена штабелями досок и обтесанными камнями. Укрытые снежными шапками материалы громоздились в самом центре, и за ними уже не было видно ни трибуны, ни фонтана. В воздухе разливался жар бодрой работы и стоял грохот: легионеры споро латали и перестраивали ветхие здания. Марк пересек форум и остановился возле ямы. Глубокий ров с обрушенными краями, обложенный булыжником, был накрыт деревянным настилом.

— Открыть, – приказал Марк двум легионерам, которые стояли на страже.

Пахнуло сыростью. Марк подошел к краю ямы и присел на корточки.

— Ты очень дорого за это заплатишь, трибун.

Скапул стоял на дне, прижимаясь спиной к влажной каменной стене, и подрагивал от холода. Уложенные маслом черные локоны сбились в гнездо, лацерна из дамаста порвалась. И все же, если бы Сикст Сивилла подмазал Сенат и добился для рода Скапула статуса Старшей Ветви, из него мог бы выйти весьма убедительный патриций. Уж очень умело он кривил губы, неотрывно глядя вверх с высокомерной, почти скучающей миной. Такому выражению учили только в патрицианских гимназиях.

Заблеванный подол туники немного портил образ.

Марк кивнул на темную кучу в противоположном углу.

— Твои друзья, – произнес он. – Клехты. Убиты талорцами, как можешь видеть. Сожжены заживо на четвертом меридиане. Уже в зоне насыпей.

Посадить Скапула в яму с трупами было идеей Калесты. Как таковой пытки устав не предусматривал, но об условиях содержания провинившихся уточнений не было. Марку никогда не давались красивые жесты и символические акты. Его легат в этом преуспел куда больше.