Книга Кровь Тала, страница 180 – Софья Шиманская

Орхо покачал головой и усмехнулся. Идея была изящной, но плохо окупаемой. Лисы – это логистика: вольеры, корм, обучение. Слишком много возни ради одной уловки. Экономить Эдера не умел категорически – ни деньги, ни усилия, ни самого себя. Впрочем, хочет лис – будут ему лисы.

— Что за отраву мне подсунула твоя соколица? – Орхо постучал пальцем по краю котелка.

— Я это пью, – усмехнулся Эдера, – что-то про звон и покой. Она говорит, ты все делаешь не так: гремишь, давишь Первого волей. Постоянно жалуется. – Он понюхал темную жидкость и отпил глоток. – Лучше выпей. А то еще иверийские шаманы решат, что ты обижаешь Первого, и откажутся с нами работать.

Орхо неспешно покрутил котелок в пальцах. Он не брал напитков из чужих рук. Только от своих соколов. Но слова Эдеры имели смысл – и его руки чужими не были.

Аэд не знал другого способа держать Белое Пламя, кроме как клетью воли. Эдера справлялся с Пятым как-то иначе. И вроде ему удавалось.

Напиток был похож на перебродившую настойку из болотной гнили. Орхо поморщился, сгладил омерзение, закусив куском рыбы. Отставив котелок, он подхватил ремень со скамьи, развернул Эдеру боком, поднял ему локоть и придвинулся ближе. Броня уже висела на плечах, но по бокам оставалась открытой. Орхо просунул ремень в скобу под рукой, провел его назад через крепление и потянул – костяные половины сомкнулись с глухим щелчком.

— Ты же знаешь, что носить мне еду и одевать меня больше не входит в твои обязанности? – хмыкнул Эдера.

— Ешь и не мешай мне.

Орхо пропустил ремень дальше, затягивая доспех по телу. Эдера послушно принялся за еду, снова уставившись в бумаги, и только поворачивался, чтобы Орхо было удобнее. Тот затянул второй ремень, выровнял посадку, вытащил отросшие волосы из-под доспеха, заправил их ладонью назад. Поднялся, потянул Эдеру следом, затянул на поясе пластинчатую баску и закрепил поверх перевязь с кинжалами.

— Маска где?

Эдера оторвался от чтения и обвел взглядом захламленную комнату.

— Где-то здесь.

Среди свитков, обрывков одежды и пустых кувшинов у очага отыскалась астролябия, два сломанных гребня и горсть фазановых перьев. Из-под подушки Орхо извлек кусок угля и серьгу. В корзине наткнулся на фамильный коготь Эдеры и не глядя бросил ему. Эдера искренне удивился, увидев перед собой коготь, с нежностью погладил резные пластины и привязал находку к поясу.

Он присел на край стола, доедая редьку.

— Я так и не смог выяснить численность иверийцев, – проворчал он с набитым ртом. – Такое ощущение, что никому не довелось побывать в их лесу. Я попробовал с другой стороны. Спросил у Рады, сколько человек угнали в рабство вместе с ней. Она сказала: «стаю». Что, по-твоему, значит «стая»? Сотня? Тысяча?

— Весь иверийский лес занимает меньше сорока миль, – отозвался Орхо, – думаю, их в лучшем случае несколько тысяч.

Он встряхнул смятое покрывало. Из складки с глухим стуком выпала костяная маска. И почти в ту же секунду под ногами прошел мягкий, сдвоенный толчок.

Эдера облизнул пальцы, оттолкнулся от стола и, потянувшись, прошелся по комнате. Костяная броня мелодично постукивала при каждом шаге, отливала синевой в слабом пламени.

— Ладно, – кивнул он, – нам и не нужно много. Я изучил разбег тени Рады, сделал выкладки по дальности. Если они согласятся и будут подчиняться, мы выиграем эту войну. Главное – объединить их с талорцами в отряды. Тень лучше отбрасывать сверху. Менять рельеф. Добавлять пламя, чтобы регулировать длину… – Он остановился, взглянул на Орхо, приподнял бровь и заулыбался: – Почему ты так смотришь?