Книга Кровь Тала, страница 124 – Софья Шиманская

Как, впрочем, и на суде.

Луций помнил это представление в мельчайших деталях. Во время процесса его накрыли Печатью Тишины, и комментировать происходивший фарс он не мог. Смирившись с собственной гибелью, Луций развлекал себя как мог. Пронзал взглядом Лара Кальвина, пока тот ерзал на скамье, как на муравейнике. Когда пришла его очередь давать показания, Лар говорил не с судом, а с собственными коленями.

Да, он собственными ушами слышал, как Луций Авитус Эдерион угрожал убийством Праймусу Арвине. Да, он замахнулся на него. Да, довел Праймуса до слез. Лар хотел вмешаться, но не решился. Жалеет, очень жалеет, что не забил в набат вовремя.

Луций спешился.

— Лар.

— Луций. Хорошо выглядишь.

Луций усмехнулся и подошел вплотную. Лар даже не вздрогнул, когда его груди коснулось холодное лезвие серпа. Только неуклюже заворочался, как человек, потерявший точку равновесия и тщетно пытающийся принять удобное положение. От его жалкого вида пробирало раздражение. Оно липко стекало по затылку. Перевязь на шее стиснула горло сильнее.

— Не хочешь на меня взглянуть, Лар? – тихо спросил Луций. – Напомнишь мне, в какой момент я… как там было? Угрожал Праймусу Арвине, что он пожалеет, если не отступится от Талии?

— Отец заставил меня лжесвидетельствовать. От этого зависели контракты, – Лар вздохнул и все же взглянул на Луция. Хмуро и обреченно. – Убьешь?

— Убью.

Лар смотрел на него несколько долгих мгновений, будто наконец осознавая смысл его слов.

— Имеешь право, – равнодушно буркнул он, – не мучай, ладно?

Луций кивнул.

— Не сделаю ничего, что не испытал сам.

Ударом навершия в висок он лишил Кальвина сознания. Печать Мандрагоры он начертить не мог, но так по крайней мере было честно.

Луций подцепил лезвием эдесскую тунику и вспорол ее от пояса до горла. Первое Тавро, скрытое под густыми темными волосами, было почти незаметным. Но Луций знал, где оно расположено. У всех в одном и том же месте. От основания ключичной впадины к плечам он повел тонкую линию. Торбернит скользил по коже мягко, как кисть по шелку, послушно выводя трилистник. Луций всеми силами старался не смаковать эту удивительную легкость. Густая кровь сочилась из порезов, шипела и пузырилась на ядовитом лезвии, застывая черным инеем. Под пальцами Луция, которыми он придерживал тело Лара, проступала сетка мертвеющих вен.

Закончив, Луций ненадолго замер, затем разжал пальцы и позволил телу Кальвина рухнуть в пыль.

Вышло недурно.

— Усади его на лошадь и привяжи к седлу, – приказал он Тамьяну, отступая, – отправим послушного сына Республики домой с посланием.

Тамьян с готовностью шагнул вперед и, подхватив тело, забросил его на круп мерина. Луций развернулся, чтобы двинуться к Терну и увидел, как к месту короткого боя приближаются его спутники. Рада разглядывала убитых с деловитым интересом. Талия же оторопело смотрела на Луция, побелевшими пальцами вцепившись в поводья. Тамара молча положила руку поверх ее руки.

Луций стряхнул с пальцев остатки заледеневшей крови. За его спиной раздался звонкий шлепок и топот копыт. Умный мерин возвращался с ношей домой.

— Поехали.

* * *

Посольство добралось до лагеря, когда горизонт окрасился первыми всполохами утренней зари. Звездное небо теряло краски под белесой дымкой облаков, похожей на рябь воды. Проходя сквозь нее, лунный свет рассеивался, окутывая степь мягким сиянием и отражаясь от снега.