Книга Кровь Тала, страница 123 – Софья Шиманская

Луций встретился взглядом с магом, которого сопровождал убогий отряд, и его дыхание сбилось. Колкий иней пробежал по коже, оставляя за собой дрожь. Он замер, сдерживая Терна.

Среди эдесцев, на костистом мерине, собственной невзрачной персоной восседал Лар, мать его, Кальвин.

Рок сегодня благоволил Луцию.

Тамьян ворвался в дрогнувший строй. Эдесские лошади взвились, шарахаясь от грохота земли, задние копыта скользили по камням, всадники оседали на круп. Вопли, ржание и грохот метались эхом, разбиваясь о каменные стены.

Тамьян был невероятно силен, несмотря на йордскую кровь. Обычно талорцы контролировали стихии на расстоянии вытянутой руки и тяготели к использованию какой-то одной, плохо владея остальными. Тамьян же играючи взметнул в воздух пыль и тут же превратил ее в раскаленный смерч. Одного легионера он задушил, вытянув воздух из легких. Другому оплавил шлем, схватив его рукой за затылок, и вышиб из седла, пробивая тело колом. Конь Тамьяна взвивался на дыбы и ломал мощными копытами ребра лошадям каравана. Сам нукер без труда сохранял равновесие, стоя в стремени одной ногой. Делая резкие пасы, он хватался за луку седла, и в каждой такой неестественной позе казался устойчивее, чем иной эдесец на ровной земле.

Луций так увлекся зрелищем, что не заметил легионера, летящего на него с поднятым мечом. Но его заметил Терн. Он взвился, изогнув шею, и обрушился всей массой на нападающего, раскалывая череп его лошади рогом. Луций удержался в седле и сквозь пыль и всполохи пламени уловил знакомое золотистое сияние печати.

— Слишком медленно, Лар! – весело крикнул он и взмахнул рукой. Ледяная крошка расцвела на запястье Кальвина диковинным украшением, промораживая его кисть. – Чему ты учился в гимназии?

Он хотел видеть его лицо. Хотел заглянуть в глаза старого товарища. Луций направил Терна вперед, отрезая Кальвина от гущи боя, чтобы Тамьян не смел его случайным ударом. Нет, Лар Кальвин был не его добычей.

Тамьян, выхватив саблю, бросил на Луция взгляд, полный торжествующего ликования, и картинно раскалил клинок дыханием. Кто-то успел полоснуть его по плечу, еще одна рана тянулась вдоль шеи. Руку Тамьяна заливала кровь, но это волновало его не больше, чем укус мошки. Парень сиял, как ребенок на ярмарке. И Луций полностью разделял его восторг.

Тамьяну потребовалась пара секунд, чтобы покончить с последним легионером. Усевшись в седло, он объехал уцелевших лошадей, загоняя их к стене импровизированной арены. Взмыленные, с пеной на губах, они пытались вырваться, шарахались от талорского жеребца и снова врезались в колья.

— С ними что? – спросил Тамьян, перекрикивая визгливое ржание.

— Оставь парочку, остальных отпусти, – Луций поморщился от кислой вони конского пота, заполнившего площадку. – И снеси это все.

Тамьян небрежно соскользнул с седла и ударил кулаком по земле. Забор рухнул, осыпавшись в пыль. Лошади рванули прочь, но он успел перехватить двоих. Остальные вскоре скрылись из виду. А Лар Кальвин остался.

Он не пытался бежать, не кричал и не сотрясался от страха. Спокойно спешился, как будто не до конца понимал, что происходит. Стоял и ждал, когда Луций приблизится. В его лице было нечто странное: не страх, не обреченность – лишь тусклое, механическое удивление. Луций искал его взгляда, но Лар смотрел на его одежду, на стоящего неподалеку Тамьяна, на собственные обмороженные ладони – куда угодно, только не на него.