Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 210 – Александр Галиновский

Ангел за его спиной пошевелился и что-то пробормотал сквозь сон.

На негнущихся ногах Энсадум преодолел расстояние до кровати, тяжело опустился на пыльный матрац. Ангел был так близко. От него пахло… Чем-то острым. Свежестью и небом, как после грозы. Похожий запах можно было почувствовать на воздушном причале, когда к нему приближался один из дирижаблей. От этих небесных китов всегда странно пахло: маслом, соленым ветром и солнцем, хотя, как именно пахнет солнце, Энса объяснить не мог. Наверное, оно пахло всем тем, что они потеряли: ярким теплым светом, летом, цветами. Нынешний мир был не похож на тот, утраченный, как птицы, изображенные в его блокноте, не были похожи на настоящих.

Энсадум растянулся на кровати рядом.

От ангела исходил жар. Энсадум вытянул руку и коснулся кожи крылатого. Конечно, он прикасался к нему, когда нес к дому, однако тогда прикосновения были неосмысленными, по необходимости. Сейчас же он пытался ощутить больше. Практик подумал о том, к скольким телам прикасался за свою карьеру. Кровь скольких забрал? Ради чего? Чтобы склянка с эссенцией пополнила хранилище в Курсоре? Энсадум прислушался к дыханию ангела: оно было частым и неглубоким. Словно дышал напуганный ребенок. Интересно, сумеет он взять кровь ангела, если тот погибнет? К сожалению, у Энсадума нет ни саквояжа, ни инструментов. Но кружка, в которую он собирал снег, наверняка пригодится…

Дикие, необычные мысли.

От кожи ангела Энсадум перешел к дивным перьям на его крыльях. Крылья выглядели не лучшим образом: грязные, потрепанные. Однако в них по-прежнему читалась красота. Линии были безупречными, ряды перьев – идеально ровными.

Взяв крыло в руку и подняв над грязным, пыльным матрацем, Энсадум в очередной раз удивился, насколько оно большое. Пожалуй, при желании ангел мог бы завернуться в собственные крылья. Придвинувшись ближе, Энсадум водрузил крыло сверху, почти целиком укрывшись под ним.

Под крылом было тепло. Все звуки терялись, пропадали. Даже беспокойные шумы дома, и те звучали как будто в отдалении. Все исчезло, все растворилось.

Закрыв глаза, Энсадум вспомнил небо, парящих в нем птиц и огромные куски суши, передвигающиеся своими неведомыми маршрутами,– Небесные острова. А затем вспомнил темный коридор, и приоткрытую дверь в комнату Завии, и запах, и тихие шаги практика, уносящего прочь свой саквояж.

Смерть, вновь пришло ему в голову. Смерть – похититель всего.

Да, именно так.

С того момента, когда погоня почти настигла его, минуло несколько часов, и больше никаких признаков преследования заметно не было. Единственное, что изменилось в картине позади,– столб дыма, выросший за Рашкиной спиной, прямо за правым плечом. Столб поднимался достаточно высоко, чтобы его можно было видеть и из Завораша, а вот звук взрыва вряд ли донесся до города. Но Рашка прекрасно слышал, как взорвалась повозка.

На войне он научился смешивать некоторые ингредиенты, делая простые, но эффективные бомбы. Такие, которые силой взрыва способны разорвать на части не только какую-то повозку, но и все, что находится в радиусе поражения. А если добавить в эту бомбу немного гвоздей, толченого стекла или мелкого гравия, то ее взрыв становится поистине губительным. Кони, люди. Рашка жалел, что его не оказалось поблизости, чтобы увидеть произошедшее своими глазами. Но, судя по грохоту и по тому, что погоня остановилась (видимо, навсегда), своих целей он добился.