Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 188 – Александр Галиновский

Подумать только, а ведь еще недавно это было пределом мечтаний Тисонги: проснуться с зажатым в руке сверкающим кружочком, раскрыть ладонь, увидеть отпечатавшийся на коже профиль владыки, опять закрыть, не переставая при этом чувствовать тяжести вещи, которой еще несколько мгновений назад попросту не существовало. Никогда не существовало.

Все имеет обратную сторону.

«Ничто обращается в нечто. И наоборот: нечто легко становится ничем. Запомни это. Хорошенько запомни».

Вновь голос брата. И на этот раз Тисонге показалось, что он говорит о конкретных вещах: о забвении и о смерти. О появлении на свет и бегстве от этого мира. Потому что сбежать мы можем, лишь спрыгнув с обрыва. Ну, или если нас с него столкнут. Как повезет.

Каков мир на самом деле?

Этот вопрос задавали все без исключения философы. Его задавал Учитель, когда сворачивал свой свиток: что есть реальность? И можно ли постигнуть мир вокруг? Каким способом? Задавал его себе и ангел. Одно он знал наверняка: в тот момент, когда ты понимаешь, что существуешь, возникает вопрос: существует ли окружающий мир?

«Видите ли,– говорит Кенобия, и в его голосе ощущается веселье и вместе с ними горечь,– мир не таков, каким мы его воображаем».

Кто знал, что брат окажется прав? Во многом уже известный ему мир рухнул. Тисонга вспомнил, как слушал рассказ Бригадира о расколе среди ангелов и о появлении первых бескрылых, а затем все утонуло в пыли и грохоте. Смятение, ужас… Ощущение выбитой из-под ног почвы. И бегство, бегство… Но куда бежать, если рушатся не камни, земля и стоящие на ней лачуги, а сама вселенная…

Каждое мгновение своего полета Тисонга понимал, что находится на привязи. Внезапно что-то изменилось. Ангел ощутил это до того, как веревка на его ногах врезалась в кожу. Все это время Тисонга парил в небе. Вокруг по-прежнему была дымка, скрывающая, по словам Бригадира, мир внизу. Неизвестно когда, но его падение прекратилось. А если веревка натянулась, то это означало только одно: его тянули вверх.

Чтобы проверить это, Тисонга попытался отлететь в сторону и сразу ощутил сопротивление. Связывающий его с островом трос натянулся, превратившись в тонкую струну. Не собираясь сдаваться, ангел взмахнул крыльями сильнее, но вместо того, чтобы совершить рывок вперед, оказался отброшен: ровно в тот момент, когда он поднимал крылья для взмаха, за трос дернули.

Это было все равно что бороться с сильным ветром. Как только он делал взмах крыльями, его тут же подтягивали обратно. Возможно, окажись поблизости опора, за которую можно было бы уцепиться, Тисонга имел бы шанс удержаться какое-то время. Однако вокруг по-прежнему была вся та же молочно-белая дымка. Даже ламии исчезли. Наверняка эти удивительные существа обитали в непосредственной близости к острову.

Ангел чувствовал, что выдыхается. Сопротивление ничего не давало. Наоборот, он потратил последние силы и вынужден был сдаться.

«Но ведь тебе не привыкать, правда? – Вновь голос брата.– Быть тем, кого водят за нос,– так естественно. Скажи, ведь ты не заподозрил подвоха в трюке с красной пылью? Все потому, что на самом деле ты хотел быть одураченным».

На этот раз голос брата звучал отчетливо, и Тисонга подумал: уж не сходит ли он с ума? А затем услышал над головой грохот, поднял глаза и по-настоящему усомнился в собственном рассудке: навстречу ему летел камень величиной с дом.