Книга Однажды я стала принцессой. Книга 1, страница 58 – Плутос

— Я хочу, чтобы папа любил Ати еще сильней.

Настолько сильно, чтобы ему и в голову не пришло меня казнить. И не важно, сколько мне лет – десять или восемнадцать, я хочу, чтобы у него даже в мыслях такого не было.

— Чтобы папа любил Ати так же, как Ати любит папу. Очень-очень сильно!

И пускай у меня к тебе любви ни на грамм, но я хотя бы не планирую с тобой расправиться. Так что и ты попробуй взглянуть на меня c точки зрения здравого смысла. Может, тогда тебе не придет в голову убить собственную дочь.

В ответ на мои трогательные слова, которые невозможно было слушать без слез, Феликс тихонько рассмеялся:

— Это желание обязательно исполнится.

Я бы тоже этого очень хотела. Дорогой Бог, сделай так, чтобы мое желание отложилось у него в подсознании, пока он спит. И пусть этот мерзкий ублюдок наконец-то оставит меня в покое. Аминь!

С этой мыслью я выдернула у Клода еще несколько волос. Глядя, как они скрутились в колечки на моей ладони, я почувствовала, что на душе полегчало, и тихонько рассмеялась.

Сразу после этого на меня вдруг навалилась дремота. Словно больной цыпленок, я стала клевать носом прямо рядом с Клодом и вскоре провалилась в сладкий сон. Должно быть, это из-за того, что прошлой ночью после ссоры с Лили и Феликсом я почти не смыкала глаз. К тому же, глядя на Клода, который мирно спал, я совсем перестала нервничать, а мои веки отяжелели и стали опускаться сами собой.

Феликс тоже как будто куда-то подевался – из-за портьеры больше не раздавалось ни звука. Да и время уже было подходящим для послеобеденного сна. Так что я опустилась на ковер и, зарывшись в мягкие подушки, глубоко уснула.

Сон будто обволакивал все мое тело, и вдруг я увидела какую-то женщину. Звук ее песни был мягким и чистым, словно лучи рассвета, скользящие по серебристому льду. Этот голос наполнял душу счастьем, но мне хотелось увидеть его обладательницу.

Совсем скоро мне удалось удовлетворить свое любопытство. Перед взором начало проясняться, как будто туман рассеивался. Среди нежно зеленых стеблей травы я вновь увидела ту женщину.

Ее лицо скрывала густая золотистая, словно луч солнечного света, прядь волос. Сначала я могла видеть женщину лишь со спины: она шла босиком по траве, будто танцуя. Ее легкая походка напоминала полет бабочки. Очень скоро она оказалась уже далеко.

Неосознанно я потянулась к ней. Но, прежде чем я успела протянуть к ней руки, она повернулась ко мне.

О! Она смеется. Ее глаза, цвета рубина, искрились озорством… Казалось, она была феей – чистой и невинной. Это была невероятно красивая женщина, при взгляде на которую захватывало дух.

Ай! Вот это красотка! Как же ты хороша! Прямо в самое сердечко! Я ужасно разволновалась, впервые увидев женщину такой неземной красоты.

О! Если бы такая женщина каждый день улыбалась, глядя на меня, я бы готова была стать ковриком, о который она вытирала бы ноги. Настоящая богиня! Ангел! Она украла мое сердце!

Улыбка, которой она меня одарила, была невероятно ласковой и нежной. Видеть ее уже было для меня истинным счастьем. У меня даже начало жечь в груди.

— Кажется, ее высочеству принцессе снится хороший сон.

Знакомый голос ворвался в мой сон и попытался вытянуть меня наружу, но я не хотела просыпаться.

— Говорят, эта песня прогоняет дурные сны, а она ее пропела несколько раз. Так что сон, должно быть, и правда приятный.