Книга Однажды я стала принцессой. Книга 1, страница 56 – Плутос

— Похоже, ваша песня, принцесса, хорошо подействовала.

А-а-а! Ты что, тоже ее слышал? Ну все, от этого позора не отмыться. Как мне теперь Феликсу в глаза смотреть?Хнык-хнык…Какой стыд!

— Ваше высочество.

Извиваясь, я каталась по подушкам. Тогда Феликс окликнул меня еще раз.

— А? Чего?

Хочешь еще что-то добавить? Ну, давай, добей меня…

— Простите, вчера я был неправ, – но оказалось, он просто хотел извиниться, – мне не следовало что-либо делать без вашего согласия, это было глупо с моей стороны.

И после всего случившегося он еще и прощения просит! Да за что тут извиняться?

— Я думал лишь о том, как вы были бы счастливы, если бы мне удалось показать вам портрет леди Дианы.

Проблема в том, что ни ты, ни Лили не могли и думать иначе. Все началось с того, что я брякнула, не подумав, будто хочу увидеть Диану. Ну а вы… как те, кто обо мне печется, просто не могли остаться равнодушными к просьбе маленького ребенка, который даже лица своей матери не видел…

Эх… А что же я? Не сдержалась и сорвалась на вас, чуть ли не с кулаками бросилась… Как ни крути, характер у меня отвратительный.

— Эй… Прости, Ати тоже тебя стукнула.

Я хотела просто забыть обо всем случившемся, но из-за того, что Феликс первым извинился, тоже не смогла промолчать. И как только я, сильно нервничая, пролепетала слова извинения, из-за портьеры раздался негромкий смех:

— Не волнуйтесь, принцесса. Мне было совсем немножко больно, но уже все прошло.

Ха! Это все вранье, конечно! Разве может больно ударить этот кулак, который словно из ваты? Наоборот, это у меня рука онемела, когда попыталась оттолкнуть Феликса. К тому же назад только я сама и отлетела. А вообще-то, надо было мне с самого начала помалкивать. Эх!

Но неужели этот гаденыш и правда уснул? Я оттянула ему ноздри так, что нос стал похожим на свиной пятачок, но Клод по-прежнему не шевелился. Я окончательно расслабилась.

— Если честно, то я и сам потерял мать в совсем раннем возрасте, пусть и не так рано, как вы, принцесса Атанасия. – Эти слова, раздавшиеся из-за портьеры и произнесенные спокойным тоном, заставили меня прислушаться. – Моя мама была одновременно кормилицей его величества. Так что, можно сказать, что мы с ним молочные братья.

Только теперь я начала понимать, почему Клод так благосклонно относился только к Феликсу. Выходит, все потому, что тот был сыном его кормилицы. Вот это открытие! Оказывается, такая причина показалась Клоду достаточно веской для того, чтобы отнестись к человеку с добротой и терпением. Тогда, может, и мне от тебя что-нибудь перепадет?

— Если совсем откровенно, то в детстве я немного злился на свою матушку. Ведь она гораздо больше времени нянчилась не со мной, а с его величеством.

Вот это да! Так, значит, Феликс в самом раннем детстве, был лишен общества собственной матери из-за Клода. Несомненно, он заслуживает того, чтобы тот хорошо к нему относился.

— И сразу после ее смерти…

Вообще-то, я даже представить себе не могла Клода в детстве. Он, наверное, с самого рождения был суров и угрюм.

— Я постоянно всем говорил, что совсем по ней не скучаю. И, правда, еще года три я действительно не ощущал утраты. Я не мог почувствовать, что ее нет рядом, ведь и при жизни я ее почти не видел.

Мне показалось, я понимаю, почему Феликс вдруг решил рассказать о своей матери. Но все же я продолжала слушать, не решаясь прервать его на полуслове.