Книга Дыхание дракона, страница 33 – Фонда Ли, Шеннон Ли

Однако генерала Кобу знали все. Он самый известный военачальник страны и, по слухам, ближайший советник императора. По тому, как Рен произнесла его имя, словно ругательство, стало понятно, как она относится к этому человеку.

— Зачем вообще было надевать эмблему с хризантемой? – в недоумении пожал плечами Джун.

Он на собственном опыте убедился, что большинство людей на Западе даже думать не хотят про Восток. Любое упоминание о нем вызывало неприязненные взгляды. Общественный уклад жителей Востока был сформирован жестоким правлением догматичного Совета Добродетельных. В ту пору, когда они с отцом только переехали в Чхон, Джуну пришлось столкнуться с неприкрытыми издевательствами, и все из-за того, что переселенцы с Востока связывались в сознании людей с ощущением опасности. Военный конфликт между сторонами завершился полвека назад, но по-прежнему существовала вероятность, что враг вторгнется и попытается сместить императора. Тем более что сейчас на Востоке имелся отряд отмеченных печатью Дракона воинов, представляющий собой реальную угрозу. Как только не обзывали Джуна: и шпионом мятежников, и желторубашечником – как приспешника Адептов, носивших желтые манжеты… Вопиющая несправедливость, ведь именно ненавистные Адепты были виноваты в том, что он вообще оказался на Западе! Впрочем, Джун быстро усвоил, что лучше, ничего не объясняя, избегать любых разговоров на эти темы.

— Ужасы войны касаются всех без разбора, – сказала Рен. – Солдат из Лушина мог отправиться воевать добровольно, окрыленный идеями свободы и добродетели. Или его мобилизовали, не оставив иного выбора. В любом случае, он ничем не отличался от тех, кто воевал на этой стороне.

Девушка спокойно и строго посмотрела в лицо Джуна.

— Мы хотим, чтобы в сознании каждого зрителя родилось понимание: вне зависимости от места рождения мы одинаково испытываем радость и боль и одинаково покидаем этот мир, когда уходим к предкам. Если мы сумеем заставить людей переживать за жизнь вымышленного солдата, жившего на Востоке пятьдесят лет назад, то, возможно, они станут более сострадательными.

— Как Благословенная Супруга, – тихо добавил Джун, глядя на девушку во все глаза.

Рен действительно отличалась от всех, кого он когда-либо знал, и уж тем более от мальчишек из Чхона, чьего уважения ему приходилось добиваться кулаками. Если бы он услышал такие слова восемь лет назад, когда ему казалось, что весь мир настроен против него, как бы это помогло!

— Вы несете в мир благородную идею.

Хотя вряд ли Чанг обсуждал со старейшинами города добродетель и великодушие.

— Именно поэтому мы живем в таких условиях. – Рен обвела взглядом сарай. – Сифу хочет объехать как можно больше уголков страны. Он уверен, что единственный способ достучаться до людей – это прийти к ним в дом и рассказать свою историю. А оперный театр в Чхоне дает возможность выступать только перед аристократами.

— Согласен. Зато аристократы могут заплатить.

Работая охранником и швейцаром, Джун постоянно сталкивался с прихотями богачей, но они давали хорошие чаевые, когда он помогал им найти свои места, приносил вино, передавал записки и подарки любимым артистам.

Перед представлением Чанг проинструктировал Джуна о его обязанностях как нового помощника, а также показал, как вести бухгалтерскую книгу, куда заносились доходы от выступлений. Поэтому юноша знал, что выручка за нынешний вечер была невелика: горстка монет – значительно меньше того, что обычно зарабатывал Джун за вечер в оперном театре. Однако для жителей Ривер-Мэйдена эти деньги были непозволительной роскошью. Кроме этого, они могли предложить артистам лишь еду и ночлег.