Книга Город богов и монстров, страница 98 – Кайла Эдвардс

Он пытался придумать способ отвлечь ее от боли.

— Какой у тебя любимый цвет?

Лорен тяжело дышала, в ее глазах отразилось страдание.

— Мой любимый цвет? – напряженно выговаривая каждое слово, повторила она. – Ты спрашиваешь, какой у меня любимый цвет?

Не удержавшись, Дарьен стал оправдываться:

— Просто пытаюсь тебя отвлечь.

Лорен медленно и глубоко вздохнула.

— Голубой, – бросила она. Ее веки опустились, блестящие губы сжались: накатила очередная волна боли.

Вмешалась доктор:

— Боль усилится, когда магия вступит в контакт с кровью в организме. Я предупрежу, когда пойдут последние минуты, – и после паузы добавила: – Продолжай говорить с ней, Дарьен.

— Какой именно голубой? – спросил он у Лорен.

Пальцами левой руки Лорен мяла расстеленную на смотровом столе бумагу, с трудом сдерживаясь, чтобы оставаться неподвижной.

— Не знаю, – почти прошипела она. Потом посмотрела на него, вглядываясь в глаза. – Серовато-голубой. Наверное, как твои глаза.

За спиной Дарьена фыркнул развеселившийся Джек. Дарьен метнул в мужа сестры такой взгляд, что тот вскинул руки, показывая, что сдается.

Лорен прикусила губу. Дарьен видел, что она разрывается между желанием содрогнуться от боли и решимостью сохранить неподвижность, чтобы татуировку не пришлось переделывать.

— Почему ты захотела поступить в Ангелтинскую академию?

— Э-мм… – каждое слово давалось Лорен с трудом, дыхание стало частым и поверхностным. – Я специализируюсь на ботанике и общей биологии.

— Учиться в академии ты решила сама или поступила за компанию с подругами?

Вопрос подействовал – отвлек ее от боли. В глазах мелькнули растерянность и что-то похожее на раздражение. При свете флуоресцентных ламп ее глаза приобрели оттенок синего кобальта.

— На что это ты намекаешь?

— Вопрос без подвоха, – заверил он. – Ты действительно надеялась, что в академии примут твое заявление, или просто не хотела выбирать другой путь, не тот, по которому шли твои подруги?

Проблеск боли в ее глазах сказал больше тысячи слов.

— Спасибо большое, но я умею решать сама за себя.

В самую точку.

— И на кого ты учишься?

— На фитомага.

Любопытно. Плести чары человек физически не способен, а эта работа, насколько понимал Дарьен, заключалась в приготовлении и применении магических снадобий. Значит, ей всегда придется кому-то ассистировать, а не работать самостоятельно.

— Если ты еще не понял, я люблю растения. А еще – помогать другим… – ее голос сорвался на шипение.

— Успокойся, – пробормотал Дарьен. Слезы блеснули у нее в глазах, она прикусила нижнюю губу. – Скоро все закончится. – Он крепче сжал ее руку, провел большим пальцам по суставам. Кажется, ее успокаивали эти ощущения, а может быть, их повторяемость.

И он продолжал в том же духе. При этом старался не слишком вслушиваться в стук ее пропускающего удары сердца. Какой бы сильной ни была ее боль сейчас, изменения сердечного ритма – не более чем реакция на его прикосновения.

Доктор предупредила:

— Еще шестьдесят секунд – и тушь прореагирует с кровью полностью.

Еще шестьдесят секунд, и ему придется отпустить ее руку.

Лорен посмотрела на Дарьена и вздохнула; ее дыхание пахло конфетами, съеденными в машине на заднем сиденье.

— Пообещай, что будешь держать меня за руку каждый раз, когда мне понадобится сделать это.