Книга Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло!, страница 27 – Дарина Ромм

Интересно, что там целительница говорила про резерв Аполлинарии? Это магический или жизненный? Мне показалось, она реально забеспокоилась, что я не дотяну до завтра без еды. Вдруг у доставшегося мне тела какие-то особые жизненные настройки, и оно должно всё время питаться, иначе помрёт?

Может, не зря Аполлинария такая тощая? Что, если у неё какая-то особая магия, которая качает из неё силы, и их всё время нужно пополнять едой? И если вовремя не поесть, то крантец наступит быстро и неотвратимо…

Вот ведь мерзавка Трюфель Шнобель! Со свету меня сжить решила в этом изоляторе. Нет, так дело не пойдёт!

Я слезла с подоконника и, преодолевая слабость, принялась глубоко дышать и ходить вдоль окна, меряя шагами крошечное расстояние от стены до стены. Три с половиной шага туда, три с половиной обратно. Весело до ужаса, но ритмичное движение и дыхательные упражнения всегда помогали мне взбодриться.

Привычное действие и в этот раз не подвело: дурнота постепенно отступила. И только мне полегчало, в голове сразу закрутились мысли о пансионе, об отложенных смотринах, о том, как мне выкручиваться из своего попаданства… И почему-то пришли мысли о том блондине, господине драконе…

Я хмыкнула: он ведь обещал, что мы ещё встретимся? Так пусть придёт прямо сейчас с полной корзинкой еды для меня, а? Неужели я попала в этот мир, чтобы просто умереть глупой голодной смертью? Нет-нет, меня должны спасти – надежда умирает последней, а я только после неё!

И надо же, стоило подумать об этом, как за окном раздался тихий шорох и прозвучало моё имя.

— Аполлинария, ты здесь?

20

Здесь, конечно, здесь! Куда мне деваться из камеры-одиночки с решетками?!

Я метнулась к окну, встала на цыпочки и отодвинула штору. За окном, в котором даже стекол не было, разглядела два знакомых силуэта. Камилла и… Женезин, если зрение меня не подводит? Но это и правда были они. Камилла что-то показывала жестами, а Женезин, нервно озираясь по сторонам, держала в руках небольшой свёрток.

Я подтянулась на руках и залезла на подоконник. Схватилась за решетки, прижалась к ним лицом и завопила:

— Девочки! Надеюсь, вы ко мне и с хорошими новостями?

— Аполлинария, тихо ты! — прошипела Камилла, испуганно подпрыгнув. — Мы к тебе, только не привлекай внимание, прошу тебя!

— Это тебе. Ешь быстрее. — Женезин протянула свой сверток между прутьев решетки.

Дрожащими руками я развернула ткань: внутри лежала тёплая булка с котлетой внутри и два яблока.

— Спасибо, девочки, — прошептала дрогнувшим голосом. — Большое спасибо. Я… Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — покачала головой Камилла. — Просто ешь – тебе нельзя голодать, ты же знаешь.

— И мэтра директриса это прекрасно знает, — мрачно добавила Женезин. — Она тебя терпеть не может, а из-за отложенных смотрин вообще возненавидела. Вот и решила… угробить. Но она не имеет права так поступать. Даже с тобой!

— Даже со мной? Спасибо, дорогая, на добром слове, — промычала я с иронией и впилась зубами в булку. Начала жевать, чуть не постанывая от удовольствия.

М-м-м! Это восторг! Почему в нашем мире не делают такие обалденные гамбургеры?! Ведь ничего, кроме булки и котлеты в моей еде нет, а вкус – язык проглотишь.

— У меня нет к тебе добрых чувств, Аполлинария. Но позволить тебя гарантированно убить и не попробовать помешать я тоже не могу, — между тем еще более мрачно ответила Женезин.