Книга Фарфоровая невеста, страница 26 – Соня Золотова

В мастерской уже сгущались сумерки. В высокое окно падал косой луч солнца, превращая пылинки в золотой рой. Белые тарелки на полках светились мягким жемчужным светом. Было очень-очень тихо.

Я выбрала небольшую тарелку, идеально гладкую. Поставила ее на стол. Потом принялась искать краски — к счастью, они нашлись в одном из шкафов.

Небольшие баночки, тонкие кисти и палитры, все совершенно обычное. Во всяком случае, так мне показалось сначала. Я развела краску, обмакнула кисть и осторожно провела первую линию.

И замерла.

Потому что линия получилась… ммм, идеальной? Рука не дрогнула, краска не разлилась, всё выглядело ровно так, как должно было бы выглядеть в мире розовых единорогов. Впрочем, я понятия не имела, водятся ли единороги здесь. А вдруг?.

Я нахмурилась и провела вторую. Потом третью. Потом еще. Нет. Мне не показалось.

Кисть слушалась меня так, словно понимала, что именно я хочу сделать и предсказывала мои намерения примерно на шаг вперед. И это было странно. Но приятно. Настолько приятно, что я быстро забыла о настороженности.

Потому что впервые за многие месяцы рисование не причиняло боли, раздражения и…

Я вдруг замерла.

Потом медленно опустила кисть.

Аллергия. Господи. Аллергия. Только сейчас я вспомнила о ней. Осторожно вдохнула, потом еще раз…

Нос дышал, глаза не слезились, в горле не першило, голова не кружилась. Ничего. Вообще ничего.

Я подождала минуту, другую… Но знакомые симптомы не появлялись.

Сердце забилось быстрее, я схватила другую кисть, открыла еще одну баночку… Потом еще. Ничего.

Мне захотелось плакать от счастья.

Я ведь столько месяцев боялась занятий по живописи, расписывалась в собственной неполноценности и думала, что ни на что не гожусь… А сейчас…

Я рассмеялась.

Потом вскочила на ноги и закружилась прямо посреди мастерской, прижимая руки к груди. Наверное, со стороны это выглядело совершенно нелепо, но мне было все равно. Потому что впервые за очень долгое время я чувствовала себя счастливой.

Настолько, что хотелось смеяться, и плакать, и танцевать одновременно.

— Нет аллергии! — сообщила я пустой комнате.

Отсмеявшись и немного успокоившись, я снова села за стол.

И только тогда заметила еще одну странность. Тарелка под моими пальцами была теплой и подрагивала, словно внутри нее билось крошечное сердце. Или трепетала маленькая искорка. Стоило коснуться фарфора, как по ладони расходилось приятное ощущение спокойствия и уверенности.

А вместе с ним приходило понимание. Какой оттенок нужен. Куда положить блик. Где добавить тень. Я и не знала раньше некоторые из этих этих приемов. Но руки теперь почему-то знали. Точнее, фарфор знал и кисть.

Через час яблоко было закончено.

Фиолетовое, с белоснежным разрезом. Такое живое, что хотелось протянуть руку и взять его с тарелки. Я любовалась своей работой несколько минут.

А потом меня осенило. Настолько внезапно, что я даже вскочила.

Чашка. Драконы. Мальчик.

Все сложилось в одну картину.

Если чашки с серебряными драконами не существует… Почему бы ее не создать?

Я бросилась к полкам. Нашла белую чашку, поставила перед собой, смешала краски.

Глубокий синий. Еще один синий. Каплю белого. Серебряный пигмент. Еще немного. Еще. На палитре постепенно рождался цвет ночного неба.

Цвет магии. Цвет сказки.