Книга Жестокие тайны, страница 107 – Морган Бриджес

— Что… Что там написано? – наконец дрожащим голосом выговариваю я.

К черту Ксавье и его приказ молчать. Чудо еще, что я до сих пор не ору.

Джун медлит с ответом и смотрит на меня с сочувствием:

— Там только одно слово. «Моя».

Я нахрен прикончу Ксавье!

Хорошо, что он велел мне не смотреть на других рекрутов, потому что, если я увижу на лице Бена разочарование – или, хуже того, отвращение, – когда он пойдет на свое место, я заплачу. Тем более что моему приемному брату сейчас делают татуировку в знак того, что он убивал людей. Я даже не смотрю на него, не хочу знать, сколько жизней он отнял.

Церемония идет своим чередом, а я волнуюсь все больше. И от смущения места себе не нахожу. Рекруты постепенно возвращаются на свои места, их новенькие крылья светятся под ультрафиолетовыми лампами. Я не смотрю на них, но слышу, как они хихикают, и чувствую спиной их взгляды.

Мало мне унижений, так еще Ксавье маячит перед глазами. И перьев на нем больше всех. Я начинаю их считать, и на смену румянцу на лицо наползает смертельная бледность. Его призывали десять раз.

Ксавье убил как минимум десять человек, а может, и больше.

На церемонии отметили его навыки, достижения, которые он может демонстрировать с гордостью. И я начинаю думать, что он был прав, – действительно, никто лучше его не защитит меня от Ордена.

И пускай подвиги Ксавье меня восхищают и пугают, внутри начинает подниматься злость. На коже горит слово «моя», оно, словно клеймо на плече, объявляет всему свету, что я принадлежу ему. Только след этот еще грязнее. Я знаю, он хотел продемонстрировать свою власть надо мной. Показать всем этим могущественным людям, что он мой владеет.

Но меня мучает вопрос – почему. Чтобы смутить меня? Поставить на место? Или он совсем крышей поехал и верит, что, если у меня на шее будет его сперма, ко мне никто из парней не сунется?

Интуиция подсказывает, что все мои предположения верны.

Наконец Ксавье наносят последнее перо, он встает и направляется на свой стул. Меня захлестывают смешанные чувства. Не могу усидеть на месте, тело так и зудит. Хочется то ли наброситься на него с кулаками, то ли поцеловать.

Ксавье определенно сводит меня с ума.

А еще мне жутко не хочется во второй раз за вечер признавать, что он был прав. Он ведь сказал, что я смотрю на него, будто хочу убить и трахнуть одновременно. Так оно и есть.

Включается нормальный свет, и я вздыхаю с облегчением, понимая, что сперма у меня на шее больше не светится. Опустив голову, складываю руки на коленях, чтобы не броситься его душить.

Но Ксавье то ли не понимает, что я в ярости, то ли плевать на это хотел. Так или иначе, он снова берет меня за шею. Я застываю. Однако он не сжимает ее, как я ожидала. Наоборот, мягко массирует затылок, шею и плечи.

Гладит именно там, где написал «моя», и во мне борются возбуждение и гнев.

Член совета в мантии со все таким же важным видом возвращается к алтарю, и все собравшиеся снова оборачиваются к нему. А на меня больше не смотрят. Спасибо, Боженька! Если, конечно, тебе есть дело до запятнанной спермой девчонки…

— Завет Ворона исполнен, – произносит мужчина.

Голос у него до бешенства узнаваемый. Отец Ксавье!

До меня только сейчас дошло, кто это, и теперь мне еще сильнее хочется сбежать отсюда.