Книга Нефритовая лиса, страница 177 – Крис Велрайт

— Но ты же хотела чайный домик, — напомнила Ицин.

— И всё ещё хочу, — Лотос усмехнулась. — Но разумнее строить новую жизнь там, где никто не знает, какой была прошлая. Лучше быть хозяйкой среди чужих, чем игрушкой среди знакомых.

Ицин кивнула. Но тут же её охватила тень воспоминания, и сердце дрогнуло.

— А как же Чжа?.. — прошептала она. — Я ничего ей не рассказала.

Белый Лотос резко обернулась, её взгляд стал серьёзнее.

— И не рассказывай. Чем меньше знают другие, тем лучше. Сейчас это не просто просьба. Это необходимость. Когда мы закончим, ты напишешь ей. Расскажешь всё. Захочешь — выкупишь её, увезёшь с собой, поможешь начать заново. Но не раньше. Сейчас у нас только один шанс. Один.

Она подошла ближе и положила ладонь на руку Ицин.

— Я уже попросила людей следить за Ту Чжи. Как только он появится, мы узнаем. Думаю, это случится очень скоро. Он молод и влюбчив. Мы должны быть готовы ко всему. Поэтому начинай придумывать, как ты войдёшь, что скажешь, какую песню споёшь, что предложишь на закуску. Всё должно быть идеально. Он должен поверить в каждую твою слезу, в каждый взгляд.

— Мы не можем ошибиться, — добавила Лотос тихо, глядя в лицо Ицин. — Это, возможно, единственный шанс за всю твою жизнь. И за мою тоже. Не подведи нас.

Белый Лотос оказалась права, Ту Чжи не заставил себя долго ждать. Спустя всего несколько дней он вновь переступил порог павильона, и в этот раз Ицин уже была готова.

В её комнате витал лёгкий аромат благовоний, волосы были уложены с безупречной аккуратностью. Наряд — лёгкий ханьфу небесно-голубого цвета с тонкой вышивкой по подолу — подчёркивал невинность, а не роскошь. Рукава спадали, словно лепестки, скрывая дрожь её пальцев. На шее — тонкое украшение с жемчужиной, на запястье — нить, как будто случайно завязанная перед выходом. Всё было тщательно продуманной иллюзией, в которую даже она сама начинала верить.

Когда Лотос легонько кивнула в знак, что он уже в зале, сердце Ицин глухо бухнуло в груди. И всё же она выпрямилась и шагнула за порог.

Главный зал сиял светом сотен свечей, отражаясь в лакированных колоннах и чашах с вином. Музыка струилась откуда-то из глубины, сладкая и прозрачная, как капля цветочного сиропа. Гости отдыхали в облаках подушек, смеялись, переговаривались.

Ицин держала веер чуть выше подбородка, опуская глаза, как положено девушке, впервые вступающей в общество мужчин. На самом деле, ей не пришлось притворяться. Она действительно боялась. Это был её первый выход не как слуги, а как девушки Павильона Цветущей Ночи.

Она прятала лицо за узорчатым веером, будто за ширмой. Глаза её скользили по гостям неуверенно, будто терялись в огнях. Она знала, что Ту Чжи здесь. И знала, где именно он сидит. Но сделала вид, что случайно обвела взглядом его сторону, не задержавшись.

А вот он увидел её сразу.

Ту Чжи вскочил с подушек, опрокинув небольшой поднос с фруктами и сладкими пирожками. Один из слуг поспешил к нему, но юноша замешкался, пытаясь одновременно собрать угощения, оправдать свою неловкость и следить за движением Ицин. Его глаза загорелись. Щёки покраснели. Он поправил ворот своего дорожного ханьфу, провёл рукой по причёске, глубоко вздохнул и, наконец, направился к ней.

Ицин услышала, как он приближается, но не подняла глаз. Её пальцы крепче сжали веер, а дыхание стало чуть реже. «Пусть подумает, что застал врасплох», — мелькнуло в голове.