Книга Нефритовая лиса, страница 174 – Крис Велрайт

— Но это Чжа… — прошептала Ицин. — Она ведь знает меня. Видела всё. Видела, как я боялась. Как я плакала. Как я училась.

— И всё равно не поняла. Потому что она не прошла через то же самое. И, возможно, никогда не пройдёт, — мягко сказала Лотос. — Ей кажется, что ты её предаёшь. Что уходишь вперёд, а она остаётся сзади.

— Мне кажется, она боится… боится, что я забуду о ней, если добьюсь успеха. Боится остаться одна. Или ей просто завидно, — Ицин прикусила губу. — Завидно, что я теперь ношу красивые вещи, пою и танцую, а она до сих пор возится с ночными горшками. Мне неприятно это говорить, но иногда я чувствую, будто я виновата перед ней. Но разве это так?

— Конечно нет, Лиса, — сказала Белый Лотос, поднялась и подошла к ней. — Ты не виновата в том, что у тебя появился шанс. Просто не забывай, кто поддержал тебя, когда ты лежала на полу и не могла даже стоять. Поворчит, поддуется и остынет.

— Ты думаешь? — спросила Ицин с надеждой, заглядывая в глаза подруге.

— Уверена. Настоящая дружба, как каленый металл. Её надо закалить огнём, и тогда она будет крепкой. А теперь… — Лотос взяла её за руку и повела к столу, где уже лежали свитки и бумаги. — Хватит грустить. Пора возвращаться к нашему плану. У нас с тобой впереди великая игра. И тебе нужно быть к ней готовой.

— Прежде чем он снова появится, мы должны быть готовы, — сказала она, глядя в зеркало, словно всматриваясь сквозь отражение в саму суть происходящего. — Все должно быть готово: твой голос, твой взгляд, твой смех. Он не должен сомневаться ни в чём. Ни в твоей робости, ни в твоей невинности.

— А если он не придёт? — Ицин тихо, почти шёпотом, задала этот вопрос, будто сама боялась ответа.

Белый Лотос рассмеялась мягко, сдержанно, как женщина, уже не раз видевшая, как глупеют мужчины.

— Конечно, придёт. Ты же видела, как он смотрел на тебя? Его взгляд цеплялся за каждое движение, как пыль за мокрую кисть. Да он весь дрожал от одного только твоего присутствия. Он еще не влюбился. Нет, — она щёлкнула пальцами. — Но он хочет влюбиться. Хочет сказки. И мы ему её подарим.

Ицин нахмурилась, закусив губу.

— Но мы же не раним его чувства?

Белый Лотос резко отодвинулась от стола, встала, прошлась по комнате, как хищник, медленно подбирающейся к добыче.

— Какие чувства? — её голос стал холоднее, почти стальной. — Он пришёл за наслаждением, за иллюзией. Если бы был таким уж благородным, не искал бы любви в доме, где её продают за монеты. Здесь каждый получает то, за что платит. Хочет влюбиться? Хорошо. Получит влюблённость, как подношение.

— Но ведь сердцу не прикажешь, — прошептала Ицин, почти испуганно. — Вдруг он и правда полюбит.

Белый Лотос резко остановилась перед ней.

— Вот именно. Не прикажешь. Поэтому подумай лучше о себе. Твоё сердце должно быть холодным дворцом за каменными стенами. Тихим, неприступным, прекрасным, но закрытым. Он должен витать в облаках, а ты позволишь ему это. Дашь ему мечту, но сама не поддавайся ей. Как только начнёшь верить, что вся эта мишура — любовь, ты пропала. Разобьёшься, как стеклянная статуэтка.

Ицин молча кивнула. В её глазах сверкнуло отражение света, то ли от лампы, то ли от новых мыслей, что роились в голове.

— Я поняла.

— Надеюсь, что по-настоящему, — тихо ответила Белый Лотос и снова села рядом, взяв её ладонь. — Это игра, Лиса. Самая древняя игра в мире. Выигрывают в ней только те, кто умеет прятать сердце глубоко, очень глубоко.