Книга Нефритовая лиса, страница 16 – Крис Велрайт

Наложница побледнела, но не решалась ответить, опустив взгляд на своё блюдо.

— Я отпрыск благородного человека, — Вмешался в разговор Чжэнь. В голосе брата слышалась неприкрытая лесть к отцу. — Ваши прошлые заслуги до сих пор вызывают уважение в стенах дворца. Поэтому к нам и выслали министра, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию. Не будет же такой человек, как вы, отец, обсуждать дела с семьи с каким-то мелким чиновником?

— Но почему прибудет именно министр финансов? — гнев отца чуть поутих после таких слов.

— Потому что вы были правы, во дворце действительно полный бардак с министерствами. Их главы настолько хотят угодить правителю, что хватаются даже за те дела, которые не входят в их обязанности. Кто первый успел — того и похвалят.

— Я всегда говорил, что эти бесполезные и жадные чиновники думают только о собственной выгоде, и правителю не следует выделять любимчиков среди них.

Все молча закивали, соглашаясь со словами главы семьи. Атмосфера за столом стала менее напряженной, когда явная раздраженость спала с лица отца. Ицин совсем запуталась в том, о чем идет речь, но чувствовала, что это не лучший момент, чтобы затрагивать тему ее замужества, поэтому она тревожно вздрогнула, когда ее мать внезапно заговорила:

— Ваша дочь делает успехи в тивийском языке, все благодаря тому, что вы позволили нанять ей такого чудесного учителя. — Тай Дзяо бросила взгляд на свою дочь, призываю ту поблагодарить отца, и Ицин склонила голову. — Она уже полностью готова стать женой господина Вона. Мы можем начать приготовления к её отплытию.

— Я ещё думаю об этом, — холодно ответил отец. Он нахмурился. — Возможно, мои намерения могут измениться. Особенно теперь.

Эти слова вселили в Ицин крохотную искру надежды. Её сердце забилось быстрее, и она, набравшись смелости, решила, что другого шанса может и не быть.

— Отец, позвольте мне прочитать небольшой отрывок.

Отец слегка кивнул, разрешив ей продолжить.

Ицин подняла глаза, и её дыхание на мгновение замерло, словно перед прыжком в неизвестность. Собрав всю свою решимость, она начала говорить. Слова на тивийском языке, тщательно выученные заранее, срывались с её губ плавно и уверенно, словно мелодия, которую она долго репетировала. Её голос был неожиданно ровным и ясным, звучал с такой искренностью, что казалось, будто она сама была частью той истории, которую читала. Она держала осанку ровной, взгляд её был сосредоточен, но иногда скользил в сторону, будто она ненадолго уходила вглубь своего воображения. Руки были сложены, но едва заметное движение пальцев выдавало волнение.

Последние слова истории прозвучали так, будто они оставили отпечаток в самом воздухе, наполняя тишину особым смыслом:

— Рыба не может покинуть своей глубины, не погибнув. Достающий её из моря и приносящий в дар, лишь временно утолит голод принимающего. Не потребует ли тот большего, чем уже обещано, и не забудет ли о благодарности, когда получит желанное? Не лучше ли мудрецу избрать другой путь, оставив рыбу в своём пруду?

Напряжённая тишина заполнила зал. Тай Дзяо и наложница не знали тивийского языка, поэтому волновались сильнее прочих ожидая реакции главы семьи.

— Чудесное произведение, — наконец произнёс он. Эти слова заставили всех за столом облегчённо выдохнуть, но в сердце Ицин они породили неясное беспокойство. Отец поднял глаза на дочь, его взгляд был холоден. — Я многому тебя научил: разбираться в поэзии, видеть мир глазами мудрецов, уметь считать и складывать слова в стихи. Как много сил я вложил в тебя!