Книга Нефритовая лиса, страница 132 – Крис Велрайт

Чжа посмотрела на нее, шагнула к ней и резко схватила за запястья.

— Не дёргайся! — рявкнула она, силой опуская руки Ицин к ведру. — Держи тряпку. Вот так. Сожми! Учись наконец.

Тряпка в руке была тяжёлой, мокрой, она пахла плесенью и чем-то кислым. Ицин попыталась вырваться, но Чжа была настойчива. Она не била её, не оскорбляла больше — просто упрямо делала то, что делала бы с дурной ученицей, которую обязана научить, нравится ей это или нет.

— Наклоняйся, — процедила Чжа и толкнула Ицин в бок, заставляя ту опуститься на колени. — Вот так. И води по полу. Раз. И ещё раз. В одну сторону, потом в другую. Не корчи рожу. Все так начинают.

Ицин закашлялась — от запаха, от унижения. Она снова хотела оттолкнуть Чжа, но та придержала её за плечи.

— Я не шучу, дура ты эдакая, — сквозь зубы процедила Чжа. — Я пытаюсь тебе помочь. Если не начнёшь хотя бы это — останешься голодной.

— Ну и что⁈ — крикнула Ицин, в голосе её дрожала обида, — Лучше умереть с голоду, чем…

— Ты серьёзно думаешь, — перебила Чжа, — что тебе дадут умереть? Когда за тебя уже заплатили?

Она выпрямилась, глядя на Ицин сверху вниз.

— Даже не надейся. Хозяйка найдёт, как отбить свои траты. Только способ этот будет отвратительный. Ужасный. Такой, что сама взвоешь и будешь молить, чтобы тебя снова поставили на колени с тряпкой в руках.

— Мы тебе тут не враги, — вдруг сказала Чжа, устало вздыхая. — Как же сложно с этими богатыми дурами…

Она не смотрела на Ицин, просто говорила в пространство, будто сама себе.

— Вечно вы думаете, что жизнь не может повернуться к вам своим задом. Или считаете, что это еще не полная задница и потому своим поведением норовите проверить насколько может быть глубока дыра в этой жопе? Ну, вот, посмотрите на неё… — она мельком кивнула на Ицин. — Сидит. Глаза красные. Вот-вот разревётся. Ну, поплачь. Может, меньше воды придётся таскать для тряпки.

С этими словами Чжа снова опустилась на колени и принялась сосредоточенно мыть пол. Её движения были точными, выверенными, нерасторопными, но и не медлительными — видно, она делала это не в первый раз. А может, и не в сотый.

Ицин сидела, сжимая тряпку в руке. Грудь поднималась и опускалась судорожно, словно она пыталась удержать что-то внутри, не дать вырваться наружу. Но внутри всё пылало — гневом, обидой, бессилием. Это было хуже, чем слёзы. Хуже, чем боль.

Она шмыгнула носом, стиснула зубы и медленно начала водить тряпкой по полу, точно повторяя движение Чжа. Только получалось… плохо.

Сначала она просто размазывала грязь. Вместо того чтобы сделать пол чище, на нём оставались разводы. Тряпка скользила неловко, цеплялась за сучки в досках. Вода капала и лилась по запястьям, стекала под локти.

После третьего отжима кожа на ладонях начала ныть. Сырой материал тряпки, грубая ткань и деревянное ведро быстро сделали своё дело — в местах, где тряпка тёрлась о кожу, появились первые болезненные участки. Пузырящиеся, розовые. Будущие мозоли.

На пятом отжиме тряпка скользнула у неё из рук и упала обратно в грязную воду. Ицин уронила голову. Слёзы, которых она так упорно не позволяла себе, сами скатились по щекам. Не от жалости к себе — от злости и боли. От того, как мало значат её руки теперь. Как ничтожна её воля.

С каждой новой попыткой отжать тряпку пальцы болели всё сильнее. Кожа натянулась и трескалась, белая и покрасневшая. На левой ладони вскрылся тонкий слой кожи — мозоль не выждала до вечера.