Книга Преподаватель, страница 207 – Юлия Хокка

Олег повернулся, наши глаза встретились, и его взгляд сфокусировался на мне.

Я не знала, что ответить на это все, потому что сказать хотелось слишком много. И у меня снова возникло желание расплакаться, но не от боли, а от переизбытка тепла, любви и долгожданного облегчения.

— Милый… – прошептала я, и, не удержавшись, снова села к нему и прильнула к губам. – Пожалуйста, никогда не исчезай, – продолжала шептать я, лишь немного отстраняясь. – Ты так мне нужен. Ты самый лучший. Ты такой замечательный.

Нежно отвечая на поцелуй, Олег гладил меня по голове и по спине.

Но время неумолимо бежало вперед, и вскоре нам пришлось оторваться друг от друга.

— Малыш, мне ехать пора. Есть еще дела на работе, – сказал Шефер, убрав прядь волос мне за ухо.

— Да, конечно. Я… буду скучать.

— Я тоже.

Так не хотелось расставаться… Рядом с Олегом было так хорошо, тепло и спокойно. Но, увы, его ждала работа, а мне нужно было возвращаться домой.

За ужином бабушка все же задала несколько вопросов об Олеге, правда, с таким недовольным лицом и ядовитой интонацией, что желание отвечать отсутствовало напрочь. Однако я на все ответила. Говорить, что он мой преподаватель, показалось плохой идеей, так что придерживалась той же версии, которую рассказывала Насте и Алене. Возможно, если бы наши с Шефером отношения со временем окрепли и переросли во что-то более серьезное, то правда все равно бы всплыла, но, как говорил один человек, это будет потом, поэтому… плевать.

Конечно, бабушку мало заботила душа Олега и комфортность этих отношений для меня, на разговоры о высоком никто и не рассчитывал. Она спрашивала, кем он работает, сколько зарабатывает, из какой семьи, его возраст, где живет. Была брошена и одна очень неприятная фраза, которая чуть не сломала всю кропотливую работу над моей психикой, проделанную мной с психологом. Послушав ответы, говорящие об идеальности Шефера, а также увидев его внешность своими глазами, бабушка произнесла просто гениальную вещь: «А от тебя-то что ему нужно?» Я сначала не поняла, но мне пояснили. По мнению бабушки, либо Олег был слишком хорош для меня и я могла его интересовать только как развлечение или объект для удовлетворения физиологических потребностей, либо он нагло о чем-то врал или что-то скрывал. Короче говоря, сплошной негатив, как всегда… Нет бы порадоваться за внучку.

Мать к ночи так и не объявилась, что, в общем-то, успокаивало. Да, возможно, она находилась в плохих условиях, и ее жизни что-то угрожало, но это только ее выбор. Я же хотела покоя, и осуждать меня за это не следовало. Нам с детства в голову закладывают мысль, что мать – это святое, что это самый дорогой и важный человек, на которого нельзя обижаться и которого необходимо вытягивать из любого болота, что бы ни случилось. Но неужели это всегда работает именно так? Без исключений?

Я уже давно задавалась вопросом о специфике взаимоотношений детей с их мамами… На маму нельзя злиться, нельзя затаивать обиду, нельзя игнорировать и, скажем, не брать трубку, когда она звонит. Ведь это мама. Ведь мама обидится. А что будет, если мама обидится? Конечно, мне было сложно судить о каких-то вещах – моя жизнь сложилась иначе, и воспитанием занималась бабушка, да и образ жизни родной матери немного менял контекст, однако что-то я просто понимала, а о чем-то была наслышана. Например, о манипуляциях.