Книга Преподаватель, страница 141 – Юлия Хокка

— Вопросов нет. Спасибо.

— Жду тебя на следующей неделе?

— Да. Ксении Витальевне привет передать? – улыбнулась я.

— Передай, пожалуйста. – Есения улыбнулась в ответ. – Иногда скучаю по нашей академии и преподавателям.

— Мне тоже нравится там учиться. В целом.

Попрощавшись с психологом, я вышла из кабинета и, засунув руки в карманы куртки, неспешно направилась к метро. В голове крутился наш разговор. Стало действительно легче: казалось, с плеч упал тяжкий груз. Путь все еще предстоял длинным и трудным, но хотя бы без тянущей вниз ноши. Хотелось верить, что работа с Есенией поможет мне измениться, но я понимала – это не случится мгновенно.

Крупные пушистые снежинки медленно падали с темно-синего неба, опускались на дорогу, покрывали голые кусты и ложились на мои волосы. Остановившись, я глубоко вздохнула, подняла голову наверх, любуясь танцем белых хлопьев, и, постояв так немного, зашагала дальше.

Не отрываясь от листа, не замечая времени и слушая включенный на фоне фильм лишь вполуха, я безостановочно водила кистью, то ополаскивая ее в воде, то набирая новый цвет. Штрихи ложились рядом или, подобно эмоциям, один на другой, запечатлевая на бумаге все мои чувства – все, что было внутри. Отложив большую кисть, я взяла маленькую, чтобы прорисовать детали.

Сложнее всего было правильно изобразить глаза. Передать их ледяной оттенок, глубину, мерцание искр во взгляде. Зато пряди волос легли на лист так же естественно и небрежно, как обычно лежали в жизни. Усилив цвет бровей, я придала выражению лица суровости, а последним штрихом стал белый шрамик на верхней губе.

Готово.

Я выразила все, что хотела. Вложила все тепло, всю любовь и показала, каким вижу его.

Отодвинув от себя портрет, я взглянула на него со стороны. Вышло вполне узнаваемо и стильно. Наверное, это была самая удачная моя работа из всех, которые когда-либо рисовала.

После того как краски полностью высохли, я вставила рисунок в тонкую черную рамку, перед этим подписав карандашом с обратной стороны:

«Олегу Сергеевичу на память. Ведь я вас никогда не смогу забыть».

И пониже, справа еще одно слово:

«Олеся».

Зимним утром было еще темно, и белый снег казался ярким на фоне синего неба. В метро и рядом с ним суетились толпы людей, но редкие студенты приезжали в вуз в такую рань.

Свернув с улицы на территорию университета, я быстро зашагала к входу. Нужно было успеть встретиться с Ильдаром без лишних глаз. Спасибо охраннику, что в этот раз не тянул с открыванием ворот. По дороге с противоположной стороны проехала машина, а за спиной хрустел снег под чьими-то быстрыми шагами.

Уже почти у лестницы я случайно наступила на замерзшую лужу, припорошенную снежком, и земля ушла из-под ног. В теле возникло неприятное чувство от незапланированного падения. Я взмахнула руками, чуть не уронив большую сумку-тоут, и в следующее мгновение… не оказалась на жестком асфальте. А оказалась в чьих-то руках.

Мои глаза встретились с холодным взглядом Шефера. Черные пряди упали на его лоб, касаясь удивленно вскинутых бровей.

В голове не осталось ни единой мысли, кроме желания запутаться замерзшими пальцами в темных взлохмаченных ветром волосах и поцеловать его, наконец ощутив его губы на своих.

— Осторожнее, Белокрылова, – хрипло произнес он, продолжая смотреть мне прямо в глаза. И от ледяного взгляда со странными искрами по коже пробежали мурашки.