Книга Лис и Теа. Роквью, страница 131 – Яна Гаврилова

— У нее остались мамины серьги.

Бабушка грустно улыбается, и я понимаю, что и этот факт не укрылся от ее глаз.

— Я думаю именно мама привела тебя к этой девушке. Она всегда была бунтаркой.

— Ты не знаешь этого наверняка, – протестую я и тянусь за еще одной сигаретой.

— Ты прав. Не знаю. Но Теа, так же, как и ты была ребенком. Вряд ли она может быть ответственна за поступки взрослого человека. Ведь ты был там и слышал, что он говорил перед казнью. Он лишил матери собственную дочь. Он отнял матерей у вас обоих.

Бабушка целует меня в щеку и уходит в дом, оставляя меня вариться в собственных мыслях.

Глава 39

Теа

Я сижу перед зеркалом и с остервенением тру глаза, пытаясь смыть этот дурацкий макияж. Мне совершенно не нравится новый имидж, который придумал Джери Ньюман, но людям он по душе, а значит кричаще яркие тени еще долго будут украшать мои веки.

Концерт только что закончился, и я вернулась в гостиницу чувствуя себя вымотанной до предела. Эти месяцы были сумасшедшими. Все так быстро закрутилось. Концерты, пресса, репетиции, званые ужины. Глория и Стивен видели меня лишь по видеосвязи, а Харпи пару раз приезжал, чтобы мы могли увидеться.

Долго скрывать от общественности правду о своем отце у меня конечно же не получилось. Спустя пару месяцев масштабного существования «Vivify» общественность узнала, что ее солистка – дочь маньяка и серийного убийцы. Но, как ни странно, эта информация сыграла Джери Ньюману только на руку.

Удивительно, но я наконец – то почувствовала облегчение. Теперь я могла не лгать и не прятаться.

Впервые за много лет я могла быть собой.

Прошло 334 дня с тех пор, как мы с ребятами согласились на предложение Джери Ньюмана и 334 дня, как я покинула Нью – Хоуп – город, который подарил мне надежды.

Хотя…я покинула не только Нью – Хоуп.

Алистер Линмор преследовал меня каждую ночь. Я старалась выбросить его из своей головы, и из своего сердца, но получалось у меня паршиво.

Бостон рассказала мне о, прошедшей выставке, которая имела успех, а потом я и сама в этом убедилась, когда увидела фотографию Алистера на обложке журнала «Art & Artists».

Я была рада за него.

И я скучала по нему.

Так сильно…

На каждом концерте я выкладывалась на полную катушку только бы у меня не оставалось сил на слезы, и я могла сразу же заснуть.

Иногда у меня получалось, а иногда нет.

Мне хотелось позвонить ему, просто, чтобы услышать его голос.

Мое глупое сердце все же продолжало надеяться, что между нами еще не все завершилось.

Я часто вспоминала, как мы пекли хлеб у него на кухне, как проводили время с Адамом и Алеком и как незадолго до того, как все закончилось, вместе создавали картину.

Это был один из лучших моментов в моей жизни.

Я знаю, что он отказался продать ее.

Еще я вспоминала ночь, что мы провели вместе. Несмотря на то, что для меня эта ночь была мучительной и раздирающей, я всегда думаю о ней с улыбкой.

Наверное, нам обоим была необходима эта встреча. Я, наконец, смогла вылезти из своей скорлупы и понять, что реальный мир не так уж и страшен. Поразительно, но теперь все те, кто отвернулись от меня после ареста отца, посылают мне запросы в друзья, шлют сообщения и приглашают на кофе. Они больше не считают меня прокаженной, правда проблема в том, что теперь мне это не нужно.