Книга Дочь твоего врага, страница 65 – Эве Лин

Клим. Я не знаю, поможет ли он мне. Ведь он до этого защищал меня, говорил, чтобы я была предельно осторожна. Но я не послушалась его, потеряла бдительность и поплатилась за это.

Придет ли он за мной?

Я не знаю, тогда он ясно дал понять, что я никто для него. Зачем ему спасать дочь своего врага? Лучше наконец-то избавиться от нее. Разум понимает, что Клим не спасет, а вот сердце, наоборот, ждет спасения от него. Потому что он — единственная моя надежда…

Я знаю, слезы не помогут. Но это все, что мне остается, они текут по моим щекам, почему-то вспоминаю детство. Когда не было всего этого, не было так страшно. Когда ты не знаешь, что такое отчаяние и предательство. А сейчас я сполна понимаю, что такое, понимаю, что даже самые родные могут предать. Моя семья даже не задумалась об этом, словно я не их дочь, словно они никогда не любили меня…

Не знаю, сколько я просидела так, уставившись в одну точку и не двигаясь. Комнату уже озарил яркий закат, мне кажется, мое тело окаменело. Сколько будут продолжаться эти мучения?

Тут я слышу опять шаги и голос, уже другой, незнакомый.

— Ну что, Александр, даю тебе возможность в последний раз спасти доченьку.

Потом дверь резко открывается и в комнату заходит мужчина с большим шрамом на лице, я бы сказала устрашающим. На его лице улыбка, но это больше похоже на оскал.

Жмусь к батарее сильнее, почему то именно с ним мне становится еще страшнее. Руки в наручниках затекли и отдают болью, но я только сжимаю зубы, страх сильнее.

— Вот она, твоя доченька! — лилейным голосом говорит мужчина. В руках у него телефон, и сейчас он наводит камеру на меня.

— Арина… — слышу голос отца.

В душе поселяется надежда, что сейчас отец заберет меня из этого кошмара.

— Ну давай, девочка, передай папочке привет, — мужчине нравится чувствовать власть. Он резко подходит ко мне, беря за подбородок, с силой сжимая его и направляя мое лицо в камеру.

— Ты знаешь условия, Саня, я даю тебе выбор, но хочу, чтобы ты удвоил сумму, которую дает Захаров-старший. И тогда дочь твоя, — усмехается мужчина.

— Ты сдурел! Это баснословные деньги! — в гневе рычит мой отец.

— Но это же твоя доченька, родная кровь, разве тебе жалко денег?

Молчание. И у меня внутри все обрывается, словно меня режут без анестезии. Отец не даст этих денег, он давно отдал меня ублюдку-садисту.

— За ней все равно приедет Захаров-старший, не обманывай меня, — слышу глухое, а потом связь обрывается.

Меня опять предал родной человек.

— Блять! — разъяренно кричит мужчина, а потом в стену со всей силы летит телефон.

Вздрагиваю, зажмуриваясь, так как несколько осколков попадают на меня, режут кожу.

— Сука! — все так же рычит мужчина. — Твой ебучий отец проединамил нас! Вот так он любит свою доченьку!

Мне кажется, мои нервы на пределе, я начинаю дрожать, тяжело дышать, по щекам катятся слезы. Да, отец предал меня.

Слышатся шаги и в комнату опять входит первый мужчина, который давал мне воду.

— Ну что там? — грубо спрашивает он, глядя то на меня, то на мужчину рядом со мной.

— Хуево, этот сукин сын отказался заплатить за дочь, — с ненавистью отвечает со шрамом.

Мужчины смотрят на меня, и мне их взгляд очень не нравится.

— Что будем делать теперь? — спрашивает второй.

— Не знаю, позвоню Захарову, но он тот еще ублюдок, может потом грохнуть нас, — мужчина со шрамом опять хватает меня за лицо. — Ну что, малышка, пойдешь к отцу своего женишка! Надеюсь, хоть он захочет выложить за тебя крупненьку сумму. В противном случае продадим тебя арабам, они любят таких… — и тут вторая рука перемешается на мое бедро, больно щипая, мужчина только усмехается, причиняя боль. И тут я не выдерживаю и кусаю его за руку.