Книга Жвачка 2, страница 85 – Э. Мадес

Одежда мешает, она кажется лишней. Словно прочитав мои мысли, Аристов рвёт вверх мою домашнюю майку. Повинуюсь, помогая избавиться от преград, сама тяну рубашку в клетку с его плеч, скидывая её на пол, царапаю ногтями каменный пресс, подцепляя края футболки.

С секунду разглядываем друг друга, и наконец — долгожданное касание: ноющей грудью к его раскалённой коже. Я первая тянусь, выпрашивая его ласку. Хриплое мычание тонет в моих волосах, прежде чем Матвей подхватывает меня под бёдра, заставляя обхватить его талию ногами. Трусь о его ширинку ноющей промежностью — трусь, изнывая от желания немедленной разрядки.

Сжав до боли ягодицы, Матвей утаскивает меня вглубь квартиры, не прекращая шептать обещания: «Сейчас всё будет хорошо».

Впечатав меня в край стола, задевает бокал с недопитым вином. Жалобно звякнув, вслед за ним на пол летят ваза, цветы, красный пакет — всё опадает к его ногам.

Всё это не имеет значения. Сейчас есть только его губы на моей шее, зубы, задевающие кожу, и искры под веками. Я чувствую его везде — жёсткого, горячего, своего.

Бесстыжие руки разгуливают под резинкой пижамных штанов, мгновенно нащупывая все самые чувствительные точки.

Готова срываться вместе с ним снова и снова в этот омут. Едва огрубевшие пальцы парадоксально нежно начинают движения.

— Ещё… пожалуйста… — развожу шире ноги, запрокидывая голову.

Щелчок замка.

Звуки, врывающиеся в кухонное безумие, приводят в чувство.

Мы замираем в нелепой, слишком откровенной позе перед Лиамом.

Он пару секунд разглядывает нас — взмыленных, полураздетых, на фоне погрома.

— Оу… — выдавив короткий свист, без грамма осуждения кивает. В его глазах сплошное понимание. — Не подглядываю. Продолжайте.

Когда он разворачивается и уходит на второй этаж, прикрываюсь руками.

Но для меня это — знак. Будто вселенная дала мне пощёчину, чтобы я пришла в себя.

Я резко отстраняюсь, спрыгиваю со столешницы, бросаясь в сторону одежды. Матвей тяжело дышит, его глаза всё ещё чёрные от возбуждения, он тянется, игнорируя мои протесты.

— Нет. Всё.

— Мира…

— Ты как-то сказал — всему своё время, — голос дрожит, но я вкладываю в него всю оставшуюся волю. — Наше время вышло, Матвей. Прости, но я больше не в ответе за твои чувства. Уходи, пожалуйста.

Опустевший, холодный взгляд замирает на мне. Он долго смотрит на меня, потом — на тускло блестящее в полумраке кухни кольцо.

Ни слова не говоря, Матвей разворачивается к выходу, в коридоре подцепляет рубашку и майку, которые я совсем недавно так старательно с него сдирала.

Вспоминаю о спрятанных кроссовках и отправляюсь вслед за ним, но не успеваю сделать больше трёх шагов…

Входная дверь громко хлопает, погружая дом в оглушительную тишину.

Ощущая на губах соль его поцелуя, приседаю в эпицентре разгромленной кухни на мелко дрожащих икрах.

Грустно окидываю взглядом превращённые в бесформенное месиво раздавленные пирожные, перемешавшиеся с лепестками роз и осколками битого стекла. Вода из перевёрнутой вазы медленно течёт с края стола, собираясь в лужу на плитке.

Кривоватые белые стежки продолжают шиться.

Моя идеальная, выстроенная по линеечке жизнь только что была изнасилована прошлым.

— Ми? — негромкий голос Лиама сверху заставляет вздрогнуть. — Ты в порядке?

Сил что-либо ответить нет. Просто смотрю на свои руки: пальцы, испачканные в креме, горящие от его кожи ладоши, на издевательски давящий вокруг безымянного пальца обод.