Книга Жвачка 2, страница 34 – Э. Мадес

Закончив с каждодневными утренними ритуалами, наперегонки бежим на кухню готовить завтрак для нас и Лиама.

Пока я варю её любимую рисовую кашу, Деловая Мармеладина берёт на себя кофемашину, мастерски заряжая в нее капсулы и нажимает на кнопки. Параллельно раскладывает ягоды для украшения каши. Ровно по три кучки. Ювелирная точность, от которой мне снова становится не по себе — слишком уж знакомый почерк.

Со вчерашнего дня, я не нахожу себе места, все время анализируя и сравнивая, извожу себя узнаванием.

Перед глазами всплывает сто сорок вторая квартира на двадцать четвёртом этаже и гардеробная Матвея, в которой я когда-то пыталась найти спрятанного организатора пространства. Я тогда до колик высмеивала его «стерильный» порядок, не подозревая, что эта черта спустя годы прорастёт в моей дочери.

Я — ходячий хаос и анархия, но Эмми… Эмми унаследовала его тягу к идеальным линиям.

Эта педантичность в маленьких пальчиках кажется мне сейчас самым громким признанием отцовства.

— Готово, мамуль! — Эмми довольно хлопает в ладоши, не подозревая, какую бурю вызвал её перфекционизм.

Когда я ставлю перед ней стакан апельсинового сока, она не капризничает и не закатывает скандала. Дочь просто мажет по соку ледяным, совсем не детским взглядом и одним плавным, до ужаса знакомым жестом отодвигает напиток в сторону. Вместо него просит какао с маршмеллоу. И без единого звука приступает к уплетанию каши.

В свои пока еще три года Эмс уже обзавелась собственным панцирем. Она не станет тратить силы на истерики, если мир пойдет не по ее сценарию. Она просто выключит эмоции и будет смотреть на тебя в упор, пока ты сама не признаешь поражение.

Моя маленькая, хрупкая копия мужчины, которого я поклялась стереть из памяти.

Наклоняюсь и осторожно заправляю прядь её волос за ушко.

— Ты такая же упрямая, — шепчу я, и голос предательски дрожит.

Не решаюсь добавить «как отец», будто его упоминание — портал для призрака, который только и ждёт приглашения.

Быстро хлопающая ресницами дочь, вглядывается в меня своими бездонными глазами, и вдруг улыбается. Так светло и чисто, — дыхание перехватывает. В этом жесте нет его тьмы — только утреннее солнце. И ради этого света я готова на любую ложь, на любой ход в этой затянувшейся партии.

— Как у вас тут вкусно пахнет. Хэй, Эмс, а мне кофе приготовишь?

Как всегда без шумно, в кухню вплывает заспанный Лиам. Он замирает у столешницы, широко улыбается Эмми, сканируя меня своим невыносимо проницательным взглядом.

— Ты бледная, Ми. Опять кошмары по углам? — в его голосе нет насмешки, только усталое беспокойство. — Утро настало. Я жду обещанного рассказа.

Глубоко вздохнув, роняю короткое, как выстрел:

— С дедушкой мы не встретились. Зато был Матвей.

Секундная пауза, в которой слишком много прошлого. Моей боли и слёз, которые именно он утирал.

— И? Ты ещё на плаву или мне пора бронировать тебе место в отделении пограничных состояний?

Он пытается шутить, но пальцы, сжавшие край стола, выдают его тревогу.

— Всё в норме. Ничего не поменялось. Я выхожу замуж за Шона, Ли. У меня всё под контролем, — произношу как мантру, в которую сама верю через раз.

— Ох, милая… Надеюсь, на этот раз твой «контроль» не испарится в ту секунду, когда Аристов предложит тебе очередную порцию макарон.