Книга Жвачка 2, страница 114 – Э. Мадес

— И что... даже спинку не потрешь? — Его голос падает на октаву ниже, стекая по мне вязкой патокой. В глазах — та самая «аристовская» хитринка, от которой у меня когда-то плавились кости и сознание. — Дочь, получается, обманула? Помоги хоть раздеться, маленькая лгунья. Всё болит. Сам не справлюсь.

Придуривается, — вижу это по излому его губ, по тому, как смакует мою беспомощность. Решаю подыграть и, выдохнув, подхожу вплотную, изображая на лице все жизненные муки разом. Пространство ванной сжимается до размеров клетки, из которой он недавно вылез. Осторожно надавив на грудь, подталкиваю его вперед. Матвей оседает на крышку унитаза, закидывая вверх голову, рассматривая меня, будто я — его единственное спасение.

— Ты меня с Нельсон путаешь, Аристов, — посмеиваюсь, чувствуя, как внутри всё начинает вибрировать. — Я помогу только с верхом, а с низом — как-нибудь сам. Грызи паркет, если приспичит.

Потянув бегунок молнии вниз, тяну полы зипки в разные стороны. Пальцы задевают холодную змейку и контрастирующую с ней горячую ткань. Поочередно стаскиваю рукава, тяну вверх промокшую майку... и у меня перехватывает дыхание.

Боже. Его торс — это какая-то карта боли. Лиловые гематомы, багровые кровоподтеки, содранная кожа. Я смотрю на это месиво, припоминая, как еще час назад желала ему всего этого.

Жаль ли мне его?

Частично.

С одной стороны, меня хочет завыть и закрыть его собой от всего мира. С другой — нажать на самый темный синяк, давая прочувствовать хоть каплю причиненной мне боли.

Грязная одежда летит на пол. Никогда до этого не задумывалась о нужности бельевой корзины в этой ванной комнате, нужно исправить.

Собираюсь отступить, но реальность взрывается в момент соприкосновения его рук с моими белыми.

Огромные, тяжелые, обжигающие ладони впечатывают меня в пространство между его разведенных ног. Матвей утыкается лбом в низ моего живота, туда, где между резинкой штанов и краем топа — тонкая полоска ничем не защищенной кожи.

Он трется об меня, как кот, выпрашивающий ласки. Тяжело, властно, ломает все мои барьеры.

— Снова меня с кем-то перепутал, Аристов?! Отпусти сейчас же! — упираюсь в его плечи, пытаясь оттолкнуть этот кусок раскаленной скалы. — Отпусти!

В голове — сплошной мат. Я проклинаю себя за тот момент, когда не высадила его из такси, не отправила к Ингрид, не стерла из памяти.

Он же, пользуясь своим положением, только крепче вжимается в меня. Секунда, вторая... Растворяюсь в приятном покалывании его щетины, царапающей мою кожу, там невидимые ожоги остаются.

То ли от боли, то ли давая мне шанс, Матвей ослабляет захват, чем я успешно пользуюсь. Вылетаю из ванной, как ошпаренная, приваливаясь спиной к закрытой двери. В полуосвещенном коридоре дышать легче, но сердце колотит в ребра с болью. Кожа на животе горит, покрываясь пятнами — клеймо его близости.

— Придурок... Какой же ты придурок, — шепчу, пытаясь унять дрожь губ, прикрывая их рукой.

Ну уж нет. Больше я к нему не подойду. Ни на шаг.

Быстро решаю перепоручить всё Лиаму. Пусть он несет ему шмотки, пусть он мажет его перекисью. Потому что если я зайду туда еще раз — случится беда. Та самая, от которой не отмыться.

Матвей

Ускакала. Попрыгунья, блядь.

Воспользовалась секундным расслаблением и испарилась, оставив после себя только едва уловимый ягодный запах, от которого в голове замыкает все контакты.