Книга Жвачка 2, страница 108 – Э. Мадес

В повисшей тишине отчетливо слышно, как из рассеченной брови капает кровь, звонким эхом бьющаяся о кафель.

Кап.

Кап.

Кап.

Блаженство от того, что я выплеснула скопившийся яд, неописуемо. Выгребай, Аристов. И живи с этим теперь.

Матвей стоит неподвижно, только руки, сжатые в огромные кулаки, начинают мелко подрагивать. Весь его боевой транс и напряжение «непобежденного» осыпаются нам под ноги вперемешку с грязными тейпами.

Пытаюсь уйти, но он не дает. Пятой точкой чувствую: пора рвать когти, пока нас обоих не накрыло окончательно.

— Дай пройти! — завожусь по новому кругу.

Мой серый костюм весь в бурых пятнах, но Аристову, видимо, мало. Перехватывает меня, добавляя новые.

— Поехали домой, Бу. — упирается лбом в мою переносицу. — Поехали к дочке.

— Куда «поехали»?! — пренебрежительно выплевываю ему в лицо с ехидной улыбкой. — Ты нам не нужен! На праздник езжай, «с дальнейшим продолжением». — Делаю недвусмысленное движение сжатым кулачком.

Применяю новую попытку проскочить к выходу, но едва смещаюсь на пару-тройку дюймов, Матвей выбрасывает вперед руку, намертво вцепляясь в косяк над моей головой. Не касаясь, преграждает путь своим телом.

Его трясет. Меня трясет, мутит, кровь из рассечения попадает в его глаз. Зрелище настолько жуткое, что хочется отгородиться.

— Посмотри на меня, — хрипит он. С мольбой, переворачивающей весь мой внутренний мир. — Мира, посмотри на меня.

— Нет! — упрямо пялюсь на дверь душевой, расположенную в десяти метрах за его спиной. — Я всё сказала. Те, кого ты хотел видеть, стоят за дверью и ждут продолжения банкета. А я ухожу.

— Да посмотри ты, блядь, на меня! — рявкает, вскидывая руки вверх, оборачивается вокруг оси и снова нависает, возвращая ладонь на косяк. — Сразу после фейс-оффа мне пизды навесили. Я не заметил троих со спины.

Только сейчас замечаю слегка пожелтевшие по краям синяки на торсе — они другие. Не свежие отметины от перчаток соперника, а глубокие, багрово-черные гематомы от чего-то тяжелого.

— Хуй знает, че по чем, но после было так херово… Бой под вопросом стоял. Да я врачу не мог обратиться. Если бы наши с Ильей думки подтвердились и мне бы поставили трещину в ребре — дисквалификация. Шел на шару. И да, видеть, как ты пришла с другим, как он тебя лапает, — это вышка, Мира.

Молчу, до боли закусив губу, жадно разглядывая его тело.

По спине проходит вибрация, дверь содрогается от сильных ударов. Шон снаружи с ума сходит, беснуется.

— Ми! Открой сейчас же! Аристов, коснись её хоть пальцем — я тебя из-под земли достану! Охрана, ломайте чертову дверь!

Его голос срывается на ор, в котором яростно звенит собственничество. Для Шона происходящее не просто беспокойство — это крушение его идеальной витрины с последующим мародерством.

— Но ты пришла. Стояла там не ради шоу, не в випке рядом со своим «женихом». Это другое.

Игнорируя шум и угрозы, выжигает меня насквозь.

Реакции ждёт?

В голове наконец складывается пазл: слова Ильи, Ингрид, выставившая всё иначе, нападение в подворотне...

За спиной слышна стычка, глухие удары и резкая двуязычная брань.

Аристов рывком дергает засов, настежь распахивая дверь.

В проёме я вижу Шона. Мой обычно невозмутимый, рассудительный дипломат сейчас багрово-красен от ярости и полностью готов к схватке. Кажется, в нынешних реалиях он всерьез прикидывает шансы уложить противника, совершая фатальную ошибку — он принимает раненого медведя за безобидную добычу.