Книга Жвачка 2, страница 102 – Э. Мадес

Подключаю громкую связь, продолжая расчесывать щеточкой ресницы.

В динамике — бодрый голос Шона.

— Привет, Ми.

Направляюсь в прихожую, в последний раз мазнув взглядом по отражению: простое маленькое черное платье, ничего лишнего.

— Я готова. Ты уже приехал?

Спустя несколько секунд из динамика вылетает короткий лающий смешок, от которого у меня холодеет внутри.

— Куда это ты собралась, детка?

— Как куда? В «Мэдисон-сквер-гарден». Шоу вот-вот начнется. Нам нужно торопиться, если не хотим опоздать.

— А, ты не в курсе... — роняет он сухо, и я почти вижу его пренебрежительную ухмылку. — Тебя там не ждут, Ми. Аристов лично сказал, что делать тебе здесь нечего. Особенно после твоей ссоры с Ингрид.

Шон снова смеется, проходясь по ушам режущим звуком.

— Я иду один. Как бы ни закончился бой, потом мы едем на тусовку, это затянется допоздна. Но завтра, если ты наконец найдешь для меня время, можем увидеться. Не расстраивайся, Ми. У него сегодня что-то вроде выхода на пенсию, его право решать, с кем и как его проводить.

Мир перед глазами на мгновение сереет.

— Он сам просил... чтобы меня не было?

Шон медлит, но не смягчается ни на йоту.

— Ладно, Ми, я пошел. Меня ждут. В следующий раз, детка. И постарайся помириться с Ингрид — сама понимаешь, у нас с Дейвом тесное сотрудничество.

Стою как вкопанная, с телефоном в руке, и не знаю, как быть дальше.

Тело пробивает до дрожи внутри. В запертом когда-то шкафу с грохотом оживают скелеты, ломая кости о плотно пригнанные дверцы.

По дороге в спальню с психом дергаю бегунок, вырывая собачку из пазов молнии.

— Какая же ты скотина... Ненавижу тебя, Аристов! Как же я тебя ненавижу! — ору в подхваченную с кровати подушку, надрывая голосовые связки, пока крик не превращается в хрип.

Я дошла до края. До той самой пропасти, за которой — пустота.

Дура. Всю жизнь ставкой на него сделала. Каждая минута, каждое решение — жертва на алтаре этого человека.

Мне там нечего делать? Мне?!

Готова убить его собственноручно.

Савин — трепло и подонок, но слить то видео и похоронить карьеру Матвея он мог одним кликом. Если бы не мое вмешательство... если бы не проклятая роль спасительницы.

Грызу губы, проклиная собственное благородство.

Надо было позволить Савелию пропустить Матвея через мясорубку.

Да пусть бы он там сгнил за решеткой, неблагодарная бошка, чертов Моай!

Воротник платья внезапно становится удушающе тугим.

Я задыхаюсь.

Разъяренной фурией лечу в гардеробную, где варварски разрезаю маникюрными ножницами на себе черный велюр.

Безнадежно испорченная ткань с треском рвется под пальцами.

Следом — ванная.

Плещу ледяной водой в лицо, размазывая и без того потекший макияж, будто вместе с ним получится смыть всю свою слабость.

Сама себя пугаюсь.

В зеркале — не человек.

В глазах — такая тьма, что в ней можно не только врагов топить, но и самой не выплыть.

Я не знаю как, но сделаю всё, чтобы он проиграл. Сорву бой. Выжгу его триумф так же, как он выжег мою душу.

Почему платить за всё должна только я?

Почему только моя карьера и жизнь лежат в руинах?

Сейчас я чувствую, как уплотняется моя кожа, нарастает броня такой толщины, которую не пробить ничем.

Слишком долго я была удобной, послушной и угодливой для всех без разбора.

В состоянии аффекта с силой луплю рукой по мраморному пьедесталу раковины.