Книга Зодиак. По следам зла, страница 6 – Андрей Залевский

На экране всплыло сообщение от Ярла: «Линейное чтение мертво. Мы бьемся головой в бетон».

Сэм горько усмехнулся. Он знал это. Спартан пережевал полмиллиона линейных и геометрических комбинаций и выплюнул их обратно.

Блейк встал из-за стола и подошел к ватману на стене. Он провел пальцем по первому символу в левом верхнем углу — букве «H». Затем его взгляд скользнул по строке.

«Мы бьемся головой в бетон, потому что считаем, что этот бетон сплошной», — прошептал Сэм в тишину душной комнаты.

Он закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от усталости. Физиология страха перед неудачей сжала желудок. Полвека поражений. Десятки разрушенных карьер. Сотни фальшивых расшифровок от сумасшедших, утверждавших, что код содержит имена президентов, инопланетян или рецепты бомб. И вот теперь они — трое энтузиастов, застрявших в изоляции в своих домах, — подошли к краю той же самой пропасти.

Сэм снова открыл глаза и посмотрел на матрицу. Двадцать на семнадцать.

А что, если Зодиак вообще не думал категориями сложных криптографических машин? Что, если его метод был до примитивности физическим и визуальным? Что, если он не перемешивал символы случайным образом, а использовал конкретный, механический сдвиг при записи?

В криптографии существует понятие «децимации» — выбора каждого N-го символа из последовательности. Сэм посмотрел на первую строку. А затем его взгляд упал на вторую строку, но не под первой буквой, а сместившись вправо.

По диагонали.

Сердце математика дрогнуло, пропуская удар. Это было не озарение, это был жест отчаяния, шаг в сторону от классических догм.

Он быстро вернулся к компьютеру, его пальцы запорхали по клавиатуре с новой, лихорадочной энергией. Гул вентиляторов ноутбука казался теперь не раздражающим шумом, а боевым барабаном.

Он открыл общий чат с Дэвидом и Ярлом.

«Дэвид. Ярл. Вы здесь?» — напечатал Сэм. Ответы пришли мгновенно. Никто из них не спал.

«Слушайте меня внимательно», — пальцы Сэма выбивали дробь по клавишам. — «Мы испробовали сотни тысяч перестановок. Спирали, змейки, колонки. Все это было слишком математически правильно. Слишком академично. Мы пытались найти сложную логику там, где работала злая, утилитарная хитрость».

Он прикрепил к сообщению изображение матрицы Z340.

«Давайте перестанем читать по горизонтали или вертикали. Давайте разобьем архитектуру самого пространства. Я хочу, чтобы мы применили ход конем. Как в шахматах».

«Что ты имеешь в виду?» — пришел ответ от Дэвида из заснеженной Вирджинии.

«Сдвиг матрицы», — напечатал Блейк, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот напряжения. — «Мы берем первый символ в верхнем левом углу. Затем спускаемся на одну строку вниз и сдвигаемся на два шага вправо. И берем следующий символ. Читаем по диагонали, пропуская ячейки. Один вниз, два вправо. Один вниз, два вправо. Мы разрезаем эту чертову сетку по косой. Мы заставим алгоритм Ярла прочитать код так, как никто до нас не пытался».

В чате повисла пауза. Тяжелая, цифровая тишина, пересекающая океаны и континенты. В этой паузе заключались пятьдесят лет неразгаданной тайны.

Затем на экране Сэма Блейка загорелось сообщение от Ярла Ван Эйка:

«Пишу скрипт. Запускаем».

Глухая тишина цифрового пространства не имеет физического воплощения, но для тех, кто проводит в ней годы, она обретает плотность, вес и даже текстуру. Это была текстура ожидания. В Мельбурне, Антверпене и Вирджинии три человека одновременно смотрели на экраны, где разворачивалась невидимая битва между абсолютным хаосом и математическим порядком.