Книга Его зовут Тед, страница 56 – Андрей Залевский

— Это какой-то абсурд, — заявил один из его бывших коллег по партии журналистам. — Тед Банди? Вы шутите? Этот парень далеко пойдет в политике. Он эмпатичен, умен, всегда готов помочь. Полиция просто пытается повесить свои «висяки» на приезжего студента. Это классическая охота на ведьм.

Бывшая коллега Банди по кризисному центру, писательница Энн Рул (которая позже напишет книгу «Незнакомец рядом со мной»), в те дни также находилась в состоянии глубочайшего шока. Она, человек с полицейским прошлым, видевшая его фоторобот и знавшая его привычки, все еще не могла до конца совместить два этих образа в своей голове. Тот заботливый молодой человек, который провожал ее по темным улицам до машины, просто физически не мог быть кровожадным монстром из сводок новостей.

Друзья по юридическому факультету в Солт-Лейк-Сити были возмущены еще больше. Они, будущие адвокаты, смотрели на это дело через призму процессуальных норм. Они видели, что дело строится на косвенных уликах: пара наручников, маска из колготок, отсутствие сиденья. Для студентов-юристов это не было доказательством вины, это было доказательством полицейского произвола.

Сформировался неформальный фонд поддержки. Друзья, знакомые и родители Теда (которые категорически отказывались верить в виновность сына) начали собирать деньги. Их слепая вера в «идеальный фасад» стала лучшей защитой, которую психопат мог только пожелать. Общество само, добровольно, выстроило вокруг него стену из отрицания.

Следователи из Юты и Вашингтона с ужасом наблюдали за этой реакцией. Они понимали, что столкнулись с противником, который умело использует социальные стереотипы как оружие. Банди сделал так, что судить будут не его преступления, а его имидж. А имидж у него был безупречным.

Свобода под залог и триумф высокомерия

В американской системе правосудия право на освобождение под залог до суда является фундаментальным. Поскольку Банди обвинялся в похищении Кэрол ДаРонч (а не в убийстве — для официальных обвинений в убийствах улик было еще недостаточно), судья назначил сумму залога в размере 15 000 долларов. Для обычного студента это были огромные деньги, но для человека с такой группой поддержки это не стало препятствием.

Родители Теда взяли ссуду под залог своего дома в Такоме. Знакомые добавили недостающую сумму.

Спустя несколько месяцев после своего ареста, осенью 1975 года, Теодор Роберт Банди вышел из дверей окружной тюрьмы Солт-Лейк-Сити. На нем был отлично скроенный костюм, в руках он держал кожаный дипломат. Он не прятал лицо от репортеров. Он не сутулился, как это делают обычные преступники. Он шел с гордо поднятой головой, излучая ауру оскорбленного достоинства.

Он улыбался на камеры. Он раздавал короткие, вежливые комментарии о том, что глубоко уважает правовую систему, но надеется на скорейшее разрешение этого «печального недоразумения».

Возвращение Банди на свободу стало мощнейшим психологическим ударом для следствия и для выжившей жертвы. Кэрол ДаРонч, которой полиция гарантировала безопасность, снова погрузилась в атмосферу первобытного ужаса. Человек, который пытался надеть на нее наручники и забить монтировкой, снова свободно ходил по тем же улицам, дышал тем же воздухом и имел доступ к автомобилю.

Но для самого Банди освобождение под залог стало катализатором его запредельного высокомерия. Находясь на свободе в ожидании суда, он не залег на дно. Вместо этого он начал вести себя как режиссер, готовящийся к главной премьере своей жизни.