Книга Храмы веселья, страница 28 – Кейт Аткинсон

Среди многих раненых, за которыми ухаживала Гвендолен во время войны, был мужчина – мальчик, – который несколько часов давился собственными мозгами после снайперского выстрела в голову, пока не задохнулся насмерть. Его явно не заботило, где по десятичной классификации Дьюи должна стоять новая книга сэра Артура Конан Дойла о применении фотографического дела в спиритизме.

— Вы такая рассудительная, мисс Келлинг, – часто говорил ей мистер Поллок. Гвендолен считала, что «рассудительная» – весьма нелестный эпитет, возможно граничащий с оскорблением.

Ковен, состоящий из благовоспитанных и немолодых мисс Тейт, мисс Роджерсон и мисс Шоу, раздражал Гвендолен, но они не хотели ей ничего плохого, поэтому она стоически терпела их, каждое утро надевая маску кротости вместе с библиотечной униформой: фильдеперсовые чулки, твидовая юбка, шерстяная кофта и одна из стремительно ветшающих линобатистовых блузок. Гвендолен могла бы с тем же успехом вступить в религиозный орден – настолько замкнутой стала ее жизнь, поделенная между библиотекой и матерью.

* * *

Гвендолен остановилась в «Уоррендере» – скромном пансионе возле Музея Виктории и Альберта, рекламирующем себя как заведение «только для дам». Владела и управляла им некая миссис Бодли. Она была сурова, как старшая медсестра в армейском госпитале, отчего в Гвендолен, как и при общении с настоящими армейскими старшими медсестрами, просыпалось желание бунтовать.

Селясь тут, Гвендолен надеялась, что ее соседками окажутся независимые образованные женщины, с которыми можно будет вести вдохновляющие беседы за рюмочкой хереса перед ужином. Или, если брать противоположный конец спектра, может, ее развлечет соседство гламурных особ, за которыми каждый вечер заезжают кавалеры и везут потанцевать или поужинать. Реальность оказалась несколько иной. За вычетом туристок, «Уоррендер», похоже, служил постоянным домом для немолодых женщин, или «Бедствующих Благородных Дам», как называла их миссис Бодли, удостаивая заглавных букв.

В первый же вечер Бедствующие набросились на Гвендолен («Свежее мясо», – подумала она) и уже успели затянуть ее четвертой в бридж и сделать ничего не подозревающей жертвой беспощадной партии в юкр. Мисс Тейт, мисс Роджерсон и мисс Шоу были кроткими агнцами рядом с так называемыми Бедствующими из пансиона Бодли.

В библиотеку Гвендолен пошла не по призванию (в конце концов, кто по своей воле станет библиотекарем?), а по финансовой необходимости после того, как семейные деньги оказались потеряны. Нет, не потеряны – украдены. Многое можно потерять – братьев на войне, ключи, мужество, – но семейные состояния, даже скромные, крадут.

Гвендолен не могла отрицать, что поначалу ее истерзанная войной душа находила утешение в безмолвном дубе книжных полок, но, увы, бальзам испарялся, стоило ей вернуться домой после рабочего дня и окунуться в очередной бесконечный вечер пикировок с матерью и ее списка жалоб. Мать потеряла на войне двух сыновей – двух младших братьев Гвендолен – и носила свое горе торжествующе, а не скорбно. Для женщины, которая твердит, что в любую минуту рискует упасть в обморок, и проводит свои дни, страдальчески возлежа на кушетке с коробкой дорогих шоколадных ассорти марки «Терри», мать оставалась на удивление воинственной даже после окончания войны. (Семья хранила верность «Терри», а не «Раунтри», потому что их дом соседствовал с фабрикой «Терри» на Бишопторп-роуд.) Мать Гвендолен была глупа и склонна верить любой ерунде. Из таких людей и выходят патриоты, думала Гвендолен. Весьма прискорбно.