Книга Янтарное лето, страница 75 – Мидзуки Цудзимура

Учительница появилась вскоре после этого разговора.

— Прошу прощения у вас всех. Я приболела, и пришлось взять выходной, – объяснила она с улыбкой. – Что ж, давайте начнем! – добавила она уже громче.

Приболела и взяла выходной. Норико не знала, насколько это была правда, но ей почему-то показалось, что взрослым, наверное, гораздо сложнее помириться после ссоры, чем детям. Все это смутило не только Норико, но и других «Зеленых», ведь они не привыкли видеть взрослых такими.

Впрочем, Сатико-сэнсэй на самом деле выглядела нездоровой. Или, лучше сказать, какой-то подавленной.

Вечером они провели короткую сессию «Вопросов и ответов», разделившись на группы.

На доске значились два слова – «война» и «мир». Те ребята, на кого указывал Кэн-сэнсэй, должны были говорить, какие ассоциации вызывает каждое из них.

Сатико-сэнсэй записывала за ними на доске.

— Мир – это приятно.

— Война – это печально.

— Мир – это свобода.

— Война – это разрушение.

— Мир – это изобилие.

— Война – это ссора.

— Чего? Какая еще ссора? – среди гула многочисленных голосов с сомнением произнес третьеклассник по имени Цубаса.

— А что не так? – тут же спросил Кэн-сэнсэй, и Цубаса задумчиво хмыкнул.

— Учитель, но ведь война – это плохо, разве нет?

— Верно. Я с тобой согласен. Множество людей страдает от войн.

— Но мне кажется, что ссоры иногда будто бы даже укрепляют отношения.

Кэн-сэнсэй уставился на Цубасу:

— Почему ты так решил?

— Ну, как же. Когда мы с младшим братом ссоримся, мама с папой всегда говорят: «Хватит! А то закончится войной!» Но тогда разве это так уж плохо?

— Называть простую ссору войной, конечно… – вмешалась Сатико-сэнсэй.

— Сатико-сэнсэй, давайте выслушаем до конца, – тут же предложил Кэн-сэнсэй.

Эти двое заговорили друг с другом впервые с момента возвращения учительницы. Дети наблюдали за ними с легким напряжением. Норико испугалась, что они могут снова сцепиться, но Кэн-сэнсэй быстро вернулся к Цубасе:

— Итак?

— Еще родители говорят, что чем больше мы ссоримся, тем ближе становимся. Так что иногда и война бывает нужна…

Кэн-сэнсэй тяжело вздохнул.

— Ну ты даешь, Цубаса! – пробормотал он, повернувшись к остальным. – А теперь давайте подумаем о «ссоре» и «войне». В чем состоит разница между ними? Сатико-сэнсэй, запишите на доске. «Ссора» и «война».

Сатико-сэнсэй даже не двинулась с места. Она просто молча стояла. Кэн-сэнсэй с недоумением взглянул на нее.

— Сатико-сэнсэй? Что случилось?

— А «война» и «мир» больше не понадобятся?

— Можете пока их стереть. Рассуждения о «ссоре» и «войне» в итоге и приведут нас к «миру».

Сатико-сэнсэй опять ничего не ответила.

Глядя на то, как они взаимодействуют друг с другом, Норико ощутила, как что-то неприятно сжимается в животе. Это была та самая боль, которая возникала, когда она волновалась – будь то перед соревнованиями по плаванию или фортепианным выступлением.

— Сатико-сэнсэй?

— …Пишу.

Она подошла к доске и стерла слова, которые успела написать до этого. «Вопросы и ответы» возобновились, на этот раз они обсуждали различия между «ссорой» и «войной». Каждый снова называл свои ассоциации, а Сатико-сэнсэй их записывала. «Поссориться можно даже с тем, с кем ты в хороших отношениях», «На войне используют солдат и оружие»…

Они все продолжали говорить, но рука Сатико-сэнсэй вдруг замерла над доской.