Книга Янтарное лето, страница 202 – Мидзуки Цудзимура

— Что значит «почему»?

— Потому что воровать нехорошо? Потому что, если будешь заниматься таким, никогда не вырастешь достойным человеком? Давайте-ка все вместе подумаем над этим. Вижу, вижу, у Мики уже родилась какая-то идея. Ну что за умница!

Хисано специально растягивала звуки, подражая манере взрослых вести «Вопросы и ответы». В горле у Мики вдруг встал горячий ком.

— Только и умеете, что пудрить мозги своими красивыми словечками. Ты и учителя, – бросила Хисано.

Она склонила голову набок и посмотрела на Мику.

— А ты знаешь, что эти взрослые и сами не такие достойные, как может показаться? Я больше того скажу. Они такие тупые, что даже не закрывают на замок шкафчики, где хранят денежки и кое-что еще…

Хисано насмешливо улыбнулась. Мике стало так жутко, что аж мороз по коже пробежал. Хисано обхватила ее шею рукой – она все так же стояла на месте – и притянула ближе к себе. Она указала на пол у шкафчиков.

— Гляди.

Первое, на что упал ее взгляд, – обнаженная кожа. В следующее мгновение у Мики перехватило дыхание. Фотография женщины в купальнике. В глаза бросилось слово «эротика», набранное типографским шрифтом. Огромная грудь – снимок был вызывающий, резкий, максимально сфокусированный на ней. А еще там были комиксы. С раздетыми, улыбающимися женщинами.

Не один том. А множество, сваленные в кучу.

Хисано улыбалась.

— Я нашла их в шкафчике и положила сюда. Представь лица учителей, когда они вернутся, – вот смеху-то будет! Рассказывают нам все эти благостные небылицы, а сами вон что читают! Этого добра у них у всех полно.

Мика так и застыла. В груди как будто возникла огромная дыра.

— А вот это зачем, знаешь?

Хисано, смеясь, потрясла что-то, больше напоминавшее упаковку конфет. Мика понятия не имела. Хисано это прекрасно знала и все равно спрашивала, лишь бы поиздеваться. Мика тем не менее чувствовала, что им не следовало этого видеть. А еще она знала, что символы на коробке – круг со стрелкой и что-то вроде ручного зеркала – обозначали, соответственно, мужское и женское.

— Интересно, и с кем же Ютака-сэнсэй этим занимается?

Стоило Хисано сказать это, и Мике захотелось закрыть лицо руками. Внизу живота все скрутило в тугой, тяжелый комок.

Хисано проделывала такое даже на «Вопросах и ответах».

Например, когда они разговаривали о «любви».

— Учитель, под «любовью» вы имели в виду секс? Нет, ну ведь бывают же такие отношения, где нет никаких чувств, только физическая связь?

Мика и остальные тогда не особо разобрались, что к чему. Они еще не знали значения этого слова, «секс», которое употребила Хисано. Младшие и вовсе ничего не поняли. Одни только учителя покраснели до ушей и стали выглядеть озадаченными.

Вот и Мика ощутила теперь, как краска заливает лицо. Воздух вдруг начал холодить уши.

— Какая же ты еще малышка, Мика. Такая серьезная.

Хисано улыбалась, стоя напротив нее, а Мика все еще не могла шевельнуться. Она подняла верхний журнал и протянула Мике. Быстро пролистала перед ней страницы.

Опять сплошная кожа. Мужская рука прикасается к женщине. Все размыто. Черный квадрат. Глаза сияют, словно засвечены. Женщина с закрытыми глазами. На ней школьная матроска и красный шарф. Кофта на груди помята, юбка задрана. А на следующей фотографии у нее что-то во рту…