Книга Янтарное лето, страница 183 – Мидзуки Цудзимура

Что-то щелкнуло у Норико в голове.

Она посмотрела на Сигэру.

— Харука и Каната, – повторил он.

Так больно – внутри все буквально скрутилось в тугой узел.

Она не понимала, что с ней происходит. Боль была такой силы, что окончательно сбила ее с толку. А потом пришло постепенное осознание. Это из-за того, что она услышала их имена. Имена этих детей. Теперь она знала, что именно подразумевали родители, когда назвали их именно так.

Харука и Каната.

Имя девочки ей сначала ни о чем не сказало. Но сейчас она могла бы безошибочно написать имена ребят. Иероглиф «харука» означал «вдали», в имени «Каната» же было два знака, которые складывались в слово «там». Непонятно, кто дал им эти имена – Мика или Сигэру. Но в них определенно чувствовалась вся безграничность этого мира. Родители словно желали, чтобы они оставили то место, где родились, и уехали как можно дальше.

Была в этом и свобода «достичь того, что захочешь».

Понимал ли Сигэру, что творилось сейчас в душе Норико? Вот только он едва заметно улыбнулся и тихо произнес:

— Обоих назвала Мика.

— Замечательные у ваших детей имена, – сказала Норико. От чистого сердца.

— А то. – Сигэру снова улыбнулся.

— Что, правда? – пробормотала рядом с ним Харука.

Сигэру и Норико уставились на нее.

— Я не знала, – ответила, краснея, девочка. – Что меня мама назвала.

— Так все и было, – подтвердил Сигэру, на что Харука лишь равнодушно хмыкнула.

Тяжелый вздох вырвался у Норико из груди. Она просто не смогла сдержаться.

Она ждала, чтобы кто-то ее подтолкнул. Вот о чем она думала эти несколько дней. Согласиться ли ей или отказаться?

И вот то, чего она ждала, все-таки произошло. Пускай в глубине души Норико все еще сомневалась, она все же окликнула его:

— Сигэру-кун.

Так она обращалась к нему давным-давно, в детстве, когда они были друзьями. Сердце у нее было не на месте, но она тем не менее продолжала:

— Я буду защищать Мику.

Шаги приближались.

Мика Танака сидела в темной переговорной. Прислушиваясь к этому звуку, она вспоминала.

То лето.

Все, что случилось тогда, много лет назад.

Мидзуно-сэнсэя.

Свою мать.

Отца.

Бывшего мужа.

Родник, который она, скорее всего, больше никогда не увидит.

Хисано Игаву.

И своих детей.

Шаги приближались. Мике оставалось лишь ждать, пока на пороге появится та, кому они принадлежали. Спинка стула обжигала холодом.

— Добрый день.

Дверь открылась, и она вошла внутрь. Свет пробивался через окно в коридоре за ее спиной. Мика уставилась на нее так бесстрастно, как только могла.

* * *

Ей показалось, что она в последнее время почему-то впервые стала чаще задумываться об этих людях.

— Пустяки. Я просто хотела помочь. Только и всего, – сказала ее пожилая мать. Перед глазами до сих пор стоял ее профиль.

Родители Мики преподавали в «Школе будущего» «последователям с Подножия». Долгое время – еще с тех пор, как Мика была ребенком и вплоть до истории с водой – их собрания проводились по всей стране.

На них читали лекции о философии «Школы» и проводили «Вопросы и ответы» для слушателей. Микины отец с матерью как раз модерировали «Вопросы и ответы» – по сути, обеспечивая коммуникацию между «последователями с Подножия». Они, конечно, не входили в число основателей, но оба были талантливыми ораторами, рожденными, чтобы выступать на публике, а еще хорошо разбирались в премудростях образовательной стратегии «Школы».