Книга Янтарное лето, страница 138 – Мидзуки Цудзимура

Танака исчезла в темноте. Норико осталась одна в полумраке коридора и некоторое время просто стояла.

А потом ее вдруг окликнули:

— Простите, Кондо-сэнсэй!

Позади нее открылась дверь, и оттуда высунулась Киёко.

— Прошу прощения. Сэнсэй, а мы с Каори можем обменяться контактами? Ничего, если дальше мы будем встречаться сами, без посредничества «Школы»?

Серьезный вопрос – вполне в духе этой женщины.

Норико медленно обернулась на звук ее голоса. Киёко удивленно заморгала. Заметив это, Норико поняла, что, должно быть, вид у нее ужасающий – даже клиентка заподозрила неладное.

— Сэнсэй… – Киёко вопросительно склонила голову. – Что-то случилось?

— Да нет…

Норико попыталась изобразить на лице умиротворение, чтобы успокоить Киёко, но мускулы затвердели, словно глина, и двигались медленно и неуклюже. Как будто выражение ее лица застыло, не меняясь вот уже множество лет.

— Все в порядке. Ничего страшного. Конечно, вы можете обменяться контактами. Я вам тоже больше не потребуюсь – можете общаться с Каори напрямую.

— Точно?

Киёко вздохнула с облегчением. Напротив двери сидели и о чем-то беседовали Таканобу с Каори.

Увидев их, Норико вдруг вспомнила слова, сказанные ранее Таканобу.

Мы так рады, что ты жива.

Ей самой следовало это произнести. Она осознала это только сейчас.

Возможно, они с Микой не настолько для этого близки. Особенно учитывая, что та и не помнит Норико. Но даже так она могла сказать это Танаке. Что она не желала ей смерти и что рада видеть ее живой.

Норико поразилась самой себе – как она не додумалась до такой простой вещи. И почему же? Не из-за того ли, что ощутила себя отверженной, когда Танака сказала, что не помнит ее. Или потому, что Танака видела насквозь всю эту фальшивую сентиментальность? На ум приходило множество причин, но сильнее всего было охватившее душу чувство вины, от которого никак не отделаться.

Правда ли она ни разу не задумывалась о том, что Мике лучше было бы умереть, как и говорила Танака?..

И не то чтобы Мика Танака позабыла Норико из своего детства. Она просто «не помнила». Почему Норико вообще решила, что из всех детей в лагере она должна была запомнить именно ее? Ей-то казалось, они сблизились, но у Мики было и множество других приятелей. А кроме того, дети приезжали в «Школу» каждый год.

Ребята из лагеря выстраивались в очередь перед Микой, надеясь, что она оставит послание на обратной стороне списков с именами и адресами. Единственные и неповторимые для Норико, в случае с Микой эти воспоминания были совсем не такими… Задумавшись об этом, она поняла, что эта разница в итоге знаменует собой лишь ее собственное высокомерие. В своих ощущениях она словно опять вернулась в детство.

Пожелания на списках. В ту же секунду в памяти всплыли фразы, которые она недавно прочитала в доме у родителей. Написанные детским почерком, Микиной рукой. Не забывай меня! Подруги навсегда ☆.

У Норико перехватило дыхание.

— Ну что, идемте?

Натянув на лицо улыбку, Норико вслед за Киёко зашла в приемную, где их ждали Таканобу и Каори. Эти двое, кажется, быстро нашли общий язык. На столе между ними лежал смартфон. Скорее всего, принадлежал он Каори.

Похоже, она показывала дедушке фотографии. Сняты этим летом? Мальчик, по виду младшеклассник, и девочка поменьше позируют в купальниках на берегу реки. Дети Каори, не иначе. Где-то рядом с правнуками Ёсидзуми на фотографии мелькнули и их родители. Позади, у барбекю, виднелись крупные руки, без сомнения, мужские. Значит, отец тоже был поблизости.