Книга Янтарное лето, страница 110 – Мидзуки Цудзимура

Через некоторое время Норико начала понимать, что мать имела в виду. Кажется, этот выпуск, в отличие от многих других новостных репортажей, хотя бы отчасти пытался продемонстрировать зрителю ситуацию с другого ракурса. В других похожих интервью участники программ акцентировали особенное внимание на отсутствии свободы и давлении, которое они испытывали со стороны взрослых в Училище. Иногда они даже открыто задавались вопросом о том, можно ли считать это настоящим насилием.

Но эта передача не стремилась представить образовательный стандарт «Школы» как нечто в высшей степени странное. Они даже постарались объяснить зрителю суть «Вопросов и ответов». В интервью их упоминали как один из видов дискуссии – Норико тоже когда-то давным-давно участвовала в подобном. Впрочем, даже так их методы и содержание этих бесед в глазах взрослого человека, коим теперь являлась и Норико, выглядели как какой-нибудь семинар по саморазвитию. И это удручало. Почему серьезное обсуждение таких тем, как «война», «мир», «дружба» или «любовь», должно само по себе восприниматься с неотъемлемой долей скептицизма?

Интервью давала женщина. Лицо ее было скрыто. Снимали ее ниже шеи, зато голос обрабатывать не стали, оставили, как есть. Она была в блестящем синем платье. На худой руке виднелись скромный серебряный браслет-цепочка и обручальное кольцо.

— Я помню, как в детстве скучала по родителям, когда мы не могли увидеться. Папа с мамой постоянно скандалили по поводу того, с кем я должна жить. До сих пор у меня в ушах звенит папин крик – мне разрешили переночевать у подружки, и они с мамой забирали меня на машине. «Может, хватит уже?» – вот что он тогда ей говорил.

По голосу можно было предположить, что женщина, чьего лица она не видела, была очень красива. Все слова она произносила достаточно четко.

— Но оставаться одной нравилось мне еще меньше. Безусловно, это делает детей более самостоятельными. И я научилась множеству разных вещей. Все эти походы к роднику по лесным тропинкам, утреннее мытье полов в Училище – в наше время дети практически не имеют возможности приобрести подобный опыт. Все только и твердят, что о той истории с водой, но – как бы это лучше сказать – я не думаю, что наша жизнь в «Школе» в целом была настолько уж странной, как все теперь отмечают. Даже сейчас, будучи взрослой, я чувствую, что этот опыт частенько мне помогает. И да, там было весело.

Интервьюер поинтересовался у нее, что она думает по поводу обнаружения скелета. Женщина на миг замолкла.

— Это печально, – наконец ответила она. – Очень, очень печально. Надеюсь, это не кто-то из тех, с кем я дружила. Я уверена, это был несчастный случай, или что-то в этом роде. Насколько я могу судить об Училище, жизнь там текла спокойно, своим чередом, а местные никоим образом не представляли опасности. Наоборот, «Школа» была оплотом спокойствия, и к воспитанию детей там подходили со всей ответственностью.

Говорила она так грамотно и беспристрастно, что слушать ее было одно удовольствие.

— Я, конечно, давно уже не с ними, и все-таки ужасно переживаю за друзей, с которыми жила там, – продолжала женщина.

Норико испытывала похожие чувства.

Ведь «Школа будущего» – и в самом деле вовсе не сборище сумасшедших фанатиков, какими их пытаются изобразить в СМИ. Местные никоим образом не представляли опасности – да, именно так Норико всегда к ним и относилась. А еще она отлично понимала беспокойство этой женщины по поводу того, как «Школу» раскритиковали в глазах общественности.