Книга Ночь в замке, страница 79 – Вероника Генри

Она перевела взгляд с одного на другого. Они были такие добрые, такие заботливые, такие внимательные, и ей казалось, что она знает их всю жизнь. И внезапно ее охватило желание рассказать им правду.

— Это было импульсивное решение, – произнесла она. – Мы незадолго до этого узнали, что никогда не сможем иметь детей. И приехали в Барль, чтобы побыть в одиночестве.

— Ох, дорогая моя. – Хьюго протянул руку и легонько сжал ее плечо. – Как это несправедливо. Нам очень жаль.

— Жизнь может быть очень жестокой, – сказал Джерри. – А вы очень храбрая.

Она посмотрела на них и вдруг поняла, что оба они подумали об одном и том же. Что дело в ней. Что это она не может иметь детей. И внезапно она ощутила потребность все им рассказать. За исключением Жанны, она ни с кем не обсуждала свои чувства, и ей показалось, что эти двое мужчин, которые были так к ней добры и окружили ее такой заботой, смогут ее понять, смогут подставить плечо если не для того, чтобы выплакаться, то хотя бы для того, чтобы опереться.

Будет ли с ее стороны предательством по отношению к Пирсу, если она им расскажет? Она решила, что нет. Ей необходимо было поговорить об этом, а кроме них, у нее не было здесь друзей. Она была уверена, что может им довериться. Они любили посплетничать, но оба производили впечатление людей достойных. Они наверняка способны были понять разницу между досужими пересудами и чем-то очень личным, не предназначенным для чужих ушей.

— Дело не во мне, – произнесла она с некоторой опаской.

— Не в вас? – нахмурился Хьюго.

— Все и всегда по умолчанию считают, что проблема в женщине, так ведь? Но со мной все в полном порядке. У меня никогда не будет детей, хотя они могли бы быть. Если бы я захотела. Если бы все было по-другому…

Из ее глаз выкатилась одинокая слезинка, и Лизмей подумала, что может ее смахнуть. Но по пятам за первой последовала вторая, неостановимая, а за ней еще тысяча, которые просто дожидались своей очереди, готовые градом покатиться по щекам, и не успела она опомниться, как уже рыдала, и Хьюго подскочил, чтобы забрать у нее из руки чашку, а Джерри присел рядом и обнял за плечи.

— Простите, – выдавила она. – Просто мне не с кем было об этом поговорить. Пирс не хочет разговаривать, а я не хочу его принуждать, честное слово, потому что люблю его, и шато мне очень нравится, но мне так…

Она осеклась. Что она чувствовала? Она и сама не знала этого точно.

— Грустно, – произнесла она. – Я думаю, что мне грустно. Не только за себя, но и за Пирса тоже. И за тех малышей, которых у нас никогда не будет. Это странное чувство. Как будто тебя убрали в коробку. – Она согнула пальцы рук, изображая коробочку, потом вскинула глаза и попыталась улыбнуться сквозь слезы. – Простите меня, пожалуйста. Это, наверное, все из-за вина. Это из-за него меня так развезло.

— Это мы виноваты, – сказал Джерри. – Мы оба страшно любим выпить. – Он покосился на Хьюго. – Я думаю, надо отвести вас в гостевую комнату и уложить в постель. Сколько можно отвечать на наши дурацкие вопросы.

Лизмей не стала протестовать. Все равно садиться за руль после такого количества выпитого не стоило. Как это она так опростоволосилась? Внезапно ей остро захотелось свернуться калачиком в постели. И через десять минут Лизмей уже лежала под одеялом в хозяйской пижаме в клетку, такой большой, что она в ней тонула, на мягчайшем постельном белье и пуховых подушках.