Книга Ночь в замке, страница 63 – Вероника Генри

— У тебя сгорела спина, Конни. Тебе нужно намазаться кремом.

Я не отваживалась ответить. Я не отваживалась вздохнуть. Я надеялась, что, если я не буду шевелиться, он не уберет руку. А потом я почувствовала на своей коже тяжелую каплю дождя. И еще одну. И еще.

— О господи! – воскликнула я, оборачиваясь к нему. – Ты был прав.

В считаные мгновения полило как из ведра, с небес низвергались потоки воды, которые неминуемо погубили бы урожай, не сними мы его вовремя. Все похватали свою одежду и поспешили прочь. На расстоянии вытянутой руки ничего было не разглядеть. Это был не тот дождь, под которым можно ликующе танцевать. Это был какой-то библейский потоп. В этом хаосе я совершенно растерялась и не знала, как быть. И я потеряла из виду Реми. Хотя что я стала бы делать? Помчалась бы за ним… куда?

Вместо этого я побежала обратно в шато и ввалилась в дверь, промокшая до нитки, уставшая, обгоревшая на солнце и по уши влюбленная.

— Черт побери, – сказал Пирс. – А ну марш переодеваться в сухое, а я пока заварю тебе чашку старого доброго английского чая.

С понедельника шато на неделю закрылось для гостей: Лизмей с Пирсом уехали в свой ежегодный отпуск, а меня оставили на хозяйстве. После их возвращения я поеду обратно в Лондон, где у меня уже было назначено несколько собеседований, они же до Рождества будут открываться только на длинные выходные, а потом закроются уже до Пасхи. В таком режиме они работали с тех самых пор, как открылись. В их отсутствие я занималась генеральной уборкой: проветривала пуховые одеяла, снимала летние шторы и вешала вместо них более плотные зимние, выбивала ковры – в общем, наводила порядок.

Пирс и Лизмей оставили мне приглашение на вечеринку у Гаспаров на выходных.

— Они всегда отмечают конец сбора урожая. Это очень весело. Бери из моего шкафа все, что хочешь, – сказала мне Лизмей, укладывая в чемодан вещи для отпуска.

Перспектива вечеринки интриговала и возбуждала меня. И разумеется, возможность увидеть Реми тоже.

Тот день выдался восхитительно теплым: в окрестностях шато воцарилось бабье лето, тени удлинились, свет стал более мягким, поскольку солнце палило уже не так безжалостно, как в разгар сбора урожая. Я перепачкалась с ног до головы, весь день разбирая полки в кладовке, чтобы протереть их и вернуть все их содержимое на место: запасы консервированных анчоусов, кассуле и томатов, банки с абрикосовым и клубничным джемом и вишневым вареньем, упаковки langues de chat^[51] и слоеных ушек. Оливковое масло, уксусы и всевозможные виды горчицы. Я составила списки всего, что необходимо было докупить. Я вся была в паутине и в пыли, и к пяти вечера меня очень тянуло окунуться в бассейн и пораньше завалиться в кровать. Приглашение меня немного пугало, а Реми там вообще могло и не быть. Но я представляла шато Виллет и Лизмей с Пирсом, и, наверное, мне нужно было там показаться.

Я не спеша приняла ванну и отправилась в комнату Лизмей, чтобы выбрать наряд. Ее шкаф ломился от всевозможных платьев, юбок и блузок в пастельных оттенках желтого, лилового и голубого, женственных и изысканных. Ничего общего с ворохом джинсов, брюк карго и толстовок, который я привезла с собой. Я перебирала шелка, шифон и букле, вытаскивая вешалки с тем, что меня привлекло больше всего, не уверенная, влезу ли во все это.