Книга Ночь в замке, страница 174 – Вероника Генри

Я остановилась в дверях. Все трое как по команде вскинули на меня глаза, стараясь, чтобы надежда в их взгляде была не слишком заметной. По всей видимости, они очень боялись, как бы я не сочла, что на меня давят.

— Ну, что будем пить? – спросил Пирс, потирая руки. – Думаю, нужно что-нибудь легкое. Может, «Вувре»?

— А как вы насчет игристого? – спросила я.

— Игристого? – эхом отозвалась Лизмей, и ложки для салата застыли у нее в руках.

Папа прекратил нарезать индейку.

Пирс выглянул из-за дверцы холодильника.

— Мы собираемся что-то праздновать? – поинтересовался он осторожно.

Все замерли, глядя на меня. Я сложила руки на груди.

— Когда я узнала, что вы продаете шато, – сказала я, – я была раздавлена. Я понимала, что это ваша прерогатива и что я ничего не могу с этим поделать, но мне невыносимо было думать, что оно окажется в чужих руках. И наверное, если честно, вам самим тоже.

Никто не проронил ни слова.

— Папа передал мне ваше предложение. Я думаю, что это безумная идея. Три пенсионера и безработная редакторша? Ни один инвестор никогда в жизни не дал бы вам на такое денег. – Они переглянулись. Я видела, как начинают вытягиваться их лица. Я улыбнулась. – Но, к счастью для нас, он нам и не нужен.

Пирс расплылся в улыбке первым. Он нырнул в холодильник и, вытащив бутылку шампанского, вскинул ее, как будто ожидая от меня одобрения.

Я кивнула. Лизмей бросила ложки в салат и стиснула руки.

— Ты возьмешься?!

— Возьмусь ли я? – Я засмеялась. – Да, наверное, я всю жизнь к этому готовилась. И я знаю одного человека, который убил бы меня, если бы я отказалась, – это мама.

— Тут ты права, – сказал папа. – Она всегда говорила, что в один прекрасный день ты должна сменить Лизмей на этом посту.

Та согласно кивнула:

— Говорила.

— Серьезно?! – изумилась я. – А мне почему никто никогда даже словом об этом не обмолвился? Я понятия не имела, что она так считала.

— Мы не хотели, чтобы ты чувствовала себя обязанной, – сказала Лизмей. Она подошла ко мне и крепко обняла. – Но я так горжусь, что ты с нами. Ты же знаешь, мы с Пирсом всегда были очень высокого о тебе мнения. Ты отлично со всем справишься, а мы будем тебе помогать.

— И доводить тебя своими советами до белого каления, я полагаю.

Пирс уже выставлял на стол бокалы.

— Мы постараемся не отсвечивать, – пообещал папа. – Но и мы тоже кое на что годимся. Так что эксплуатируй нас в хвост и в гриву, пока мы еще окончательно не впали в маразм.

Я взглянула на этих троих, которые пронесли дружбу сквозь года, были рядом в богатстве и бедности, поддерживали друг друга в горе и радости. Я знала, какую поддержку оказали мама с папой Пирсу и Лизмей, когда те выяснили, что не могут иметь детей, и они всегда относились ко мне как к дочери, которой у них никогда не было. Не в собственническом смысле, а в том, как щедры они со мной были, какие возможности мне дали, что неизменно были рядом. И я надеялась, что отплатила им за все сполна, придя на помощь. Наша взаимная любовь и уважение нашли свое физическое воплощение в новом проекте, и я гордилась тем, что у меня есть их поддержка. И дружба, которая зародилась между мамой и Лизмей столько лет назад и с годами делалась только крепче: сперва, когда мама познакомилась с папой, и потом, когда Лизмей познакомилась с Пирсом, а со временем стала и вовсе нерушимой, пусть даже из нее выпало одно звено. Возможно, мне суждено было стать заменой этого звена? Вдохнуть в него мамину энергию, оптимизм и волю к победе? Я поклялась, что мама будет продолжать жить во мне и давать им то, в чем они нуждались.