Книга Ночь в замке, страница 151 – Вероника Генри

Не успели мы продолжить разговор, как дверь открылась и вошли мадам и мсье Гаспар. Мсье выглядел в точности так, как, наверное, через тридцать лет должен был выглядеть сам Реми: с белоснежными волосами, в джинсах и темно-синей рубашке поло, – тогда как на мадам было платье-рубашка из черного денима и ботильоны с леопардовым узором, которые должны были бы выглядеть вульгарно, но были воплощением стиля женщины, облеченной властью. Я в своей рубашке с джинсами почувствовала себя букашкой. Она растопчет меня и не поморщится.

На самом же деле мадам Гаспар оказалась совершенно очаровательной. Да, она принялась суетиться вокруг Реми, выговаривая ему за то, что не подал в мою честь шампанское («Maman, это очень хороший рислинг. Plus intéressant»^[117]), и неодобрительно щупая авокадо – по ее мнению, они были слишком твердыми, – но очень быстро расположила меня к себе и заставила почувствовать совершенно непринужденно.

— Лизмей так обрадовалась, когда вы приехали. Она спрашивала, нет ли у меня на примете кого-нибудь, кто мог бы помочь, но здесь нет никого, кто умел бы готовить. А Пирс… как он? Операция прошла удачно?

— Думаю, он совсем скоро будет как новенький.

— А они вернутся на Рождество?

— План у них был именно такой.

Мадам Гаспар одобрительно кивнула:

— Мы всегда встречаем Новый Год вместе. Пьем наши лучшие вина. Вы ведь все еще будете здесь на Новый год, non?

— Очень на это надеюсь.

— Отлично.

Она с улыбкой подняла бокал.

Я начала расслабляться. Рислинг и впрямь был вкуснейший и отлично сочетался с суши. Мне определенно нравилась такая жизнь. Но был ли какой-то способ за нее зацепиться? Реми прав. Самолеты изобрели давно. Может, в наш век отношения на расстоянии работают лучше, чем жизнь друг у друга на голове? У каждого из нас свои обязательства.

И я решила принять предложение. Мы с Реми что-нибудь придумаем.

Пролетел ноябрь, и краски слиняли с неба, но не из моей жизни. Напротив, она была яркой, как никогда. Мы с Реми не говорили о надвигающихся переменах. Рождество было уже совсем на носу, а вместе с ним и наше неминуемое расставание. Да, это было au revoir^[118], а не adieu^[119], но об этом невозможно было не думать. На следующие выходные прилетали Фиона и Эди, а Реми уезжал в Биарриц повидаться с Мими. Я собиралась выдвигаться в аэропорт, мы с ним прощались во дворе, и как раз, когда он меня целовал, подъехала Лилу на своем мопеде. Ни слова не говоря, она прошла мимо нас в дом.

— Она меня не одобряет, – заметил Реми.

Ее отношение явно его задевало. К такому он не привык. Я крепко его обняла, надеясь тем самым хоть как-то ему это компенсировать.

— Увидимся во вторник.

— Четыре дня без тебя, – пожаловался он.

— Нам надо привыкать жить в разлуке, – напомнила я.

Он с несчастным видом провел ладонью по волосам, но кивнул. Вид у него был нервозный, но, наверное, виной тому была перспектива встречи с Камиллой. С ней порой бывало непросто, а Реми любил спокойную жизнь.

Эди с Фионой встретились в аэропорту и вывалились из зоны прилета в облаке смеха и аромата духов из дьюти-фри. До приезда гостей оставался один день, но я надеялась успеть провести время с дочерью, узнать, чем она живет и как у нее дела.

После ужина в кухне, когда Фиона ушла спать, мы с Эди устроились на диване в салоне.