Книга Ночь в замке, страница 141 – Вероника Генри

— Обожаю этот альбом, – сказала я.

— Oui. Он напоминает мне о тебе, – ответил Реми.

Вернувшись той осенью из шато, я снова и снова переслушивала альбом. Лежа на кровати, я заново переживала каждый миг той нашей ночи. Нет, я не тосковала по Реми – у меня хватало здравого смысла понимать, что это было; я знала, что никогда больше его не увижу, но не могла перестать думать о нем. Неужели с ним происходило то же самое?

До сих пор я не могла поверить в то, что сижу с ним рядом. Я чувствовала тепло его тела, а пьянящий запах одеколона Реми туманил мой разум. Ощущение было такое, что на меня навели морок.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Белка.

Я была озадачена.

— Белка?

— Белка, – повторил он. – Белка. Вот видишь, теперь я могу это произнести.

Я расхохоталась.

Он ухмыльнулся:

— Хорек.

Он произнес это безупречно. Вид у него был гордый.

— Супер, – сказала я. – Высший балл.

Он оглядел меня с ног до головы – без всякого намека на сальность, просто заинтересованно.

— Классный комнибезон.

— Комбинезон.

— Комбинезон, – хлопнув себя по лбу, поправился он. – Ну вот, а я-то воображал, что больше не делаю ошибок в английском.

— Ну, это слово не каждый с первого раза выговорит. К тому же большинство мужчин понятия не имеют, как эта штука называется.

Он откинулся на спинку сиденья. Мы на полной скорости мчались по темным проселочным дорогам, следуя за луной. Фары освещали зеленые изгороди и стволы деревьев, и мне казалось, что чьи-то маленькие глазки следят за нами, гадая, куда мы едем. Венсан оказался отличным водителем, в повороты входил уверенно и плавно, явно наслаждаясь своей властью над мощным автомобилем. Я водить никогда особенно не любила, но теперь начинала понимать тех, кто любит. Ощущение было совершенно другое, чем трястись за рулем моей старенькой «хонды».

Мы миновали ворота и въехали в подземный паркинг, заполненный еще более роскошными машинами, чем та, что была у Реми. Венсан выскочил наружу и распахнул для меня дверцу. Пока я выбиралась из машины, Реми успел обойти ее сзади и теперь стоял передо мной, протягивая мне руку. Мы двинулись к ресторану мимо какого-то водоема, гладкого, как зеркало, и черного, как небо. Посередине его высилась гигантская скульптура в виде паука, парящего над гладью воды, серебристо поблескивающая в лунном свете. Выглядело это впечатляюще, как драматический фон к истории, которая разворачивалась между нами.

— Ух ты! Никогда в жизни ничего такого вблизи не видела.

— Ты знаешь Луизу Буржуа?

— Ну конечно.

Он вздохнул:

— Она гений. Я люблю гениев. Мы непременно вернемся сюда в дневное время, чтобы осмотреть остальную коллекцию. Я приезжаю сюда, когда ищу вдохновение. Здесь важно все. Искусство, вино, еда. Идем.

Он повел меня по извилистой дорожке мимо деревьев в огромных кадках, увешанных гигантскими бусами. Я шла за ним точно зачарованная. Мне казалось, что я попала в сказку. Наконец мы очутились перед дубовой арочной дверью, которая выглядела совершенно непримечательно, однако за ней обнаружился огромный зал ресторана. Грубые деревянные балки под потолком резко контрастировали с шикарным черно-белым полом и мебелью обтекаемой формы.

Пока мы шли за метрдотелем к нашему столику, Реми через каждые несколько шагов останавливался, чтобы поздороваться то с кем-то из официантов, то с каким-нибудь гостем, который бросался к нему из-за своего столика. Они хлопали друг друга по спине, обнимались, расцеловывались, смеялись, болтали. Он был одинаково обаятелен со всеми, излучал тепло и ни разу не забыл представить меня. Я, разумеется, никого не интересовала, но меня это не смущало. С изумлением я осознала, насколько он здесь популярен. Наверное, дело было в спортивной славе, авторитетной семье Реми и его неотразимом обаянии.