Книга Ночь в замке, страница 111 – Вероника Генри

Я с восхищением смотрела на нее, завидуя ее независимости и самостоятельности, ее абсолютной уверенности в выбранном жизненном пути.

— Так, ладно, – произнесла она, облокачиваясь на столешницу и обхватывая лицо ладонями. – Теперь твой бывший. Что мы с ним сделаем?

При мысли о Дэниеле и его последнем сообщении, таком самодовольном, таком издевательском, таком непреклонном, под ложечкой у меня закопошился клубок червей.

— Он уперся и не желает уступать ни в какую. Он хочет пятьдесят на пятьдесят. Мама была бы вне себя от ярости. Она ни за что не хотела бы, чтобы он свалил с половиной ее денег.

— А на медиацию он не согласится?

Я издала глухой смешок.

— Дэниел не признает никакой медиации. Он вообще не слишком склонен к компромиссам.

— В таком случае… – Она наклонилась и взяла мои руки в свои. – Тебе придется собраться с мужеством и подать на него в суд. Доказать, что, когда твоя мама дарила тебе эти деньги, она хотела, чтобы они принадлежали тебе лично, а не вам как семье. Думаю, твой отец сможет это подтвердить?

— Он уже написал заявление.

— Отлично. Конечно, никаких гарантий, что ты получишь их обратно, нет. Тут уж как суд решит. Но я могу помочь тебе представить дело наиболее выгодным для тебя образом.

К моим глазам подступили слезы. Впервые за долгое время я почувствовала, что не одна. Что кто-то обо мне заботится.

— Это невероятно великодушно с твоей стороны.

— Не говори глупостей. Для этого и нужны друзья. Думаю, и ты тоже за эти годы не раз приходила друзьям на выручку.

Я немного подумала. Ну разумеется, приходила. Я десятки раз поддерживала, советовала, утешала, была рядом во время расставаний, увольнений, выкидышей и тяжелых утрат, кризисов среднего возраста и ссор. Я одалживала подругам деньги, давала рекомендации, помогала писать резюме. Я пекла торты к их дням рождения, помогала красить дома, срывалась менять шины под проливным дождем. Фиона была права. Быть хорошим другом – значит не только оказывать помощь, когда в ней была необходимость, но и не бояться принимать ее. Это дорога с двусторонним движением.

Беда в том, что за время моих последних невзгод я отдалилась от самых старых своих подруг. Я стала одиночкой, считающей, что не могу разделить с ними свои горести. И только теперь поняла, как глупо это было с моей стороны. Разумеется, они поддержали бы меня. А я вместо этого слала им сообщения с пустыми обещаниями встретиться, когда будет время, отталкивая их от себя.

Неужели теперь слишком поздно пытаться вернуть их?

Я решила, что подумаю об этом потом. Сейчас у меня есть более насущные проблемы. До Рождества я привязана к шато, но потом я свяжусь со всеми и восстановлю все те прекрасные отношения, которые поддерживали меня в подростковом возрасте, в мои двадцать, тридцать, сорок лет… Перед глазами у меня промелькнула череда лиц, и я улыбнулась. Не было никаких причин не брать их с собой в мои пятьдесят, эту разношерстную компанию, которую я собрала в школе, в университете, на работе, в отпусках, у школьных ворот в ожидании детей… Людей, которые сформировали меня.

Я взяла телефон и перечитала последнее сообщение от Дэниела. Меня снова затошнило. Окрыленная поддержкой Фионы, я быстро набрала ответ:

Что ж, тогда до встречи в суде. Готовься!