Книга Ночь в замке, страница 108 – Вероника Генри

— Привет! – Когда машина поравнялась со мной, окошко опустилось, и из салона выглянула Фиона. – Нельзя ли у вас тут остановиться на ночь?

Никогда в жизни я еще так никому не радовалась. Уже радость – увидеть дружеское лицо, но, кроме того, у нее было достаточно здравого смысла, чтобы помочь мне трезво все оценить.

— Я спрошу у портье, но, возможно, нам удастся вас куда-нибудь втиснуть. – Я просунула голову в окошко, и мы с ней расцеловались, как это принято у французов. – Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Паркуйся у фонтана.

Я поднялась по ступеням и осталась ждать ее там. Она вприпрыжку взбежала по лестнице, одетая в дубленку и высокие замшевые сапоги. Сегодня ее буйные кудри были распущены, и последние лучи заходящего солнца золотили нити седины. Она выглядела как женщина, с которой шутки плохи, и я ощутила, как мне передается часть этой ее энергии. Я мгновенно почувствовала себя сильнее, как будто поняла, что все будет в порядке. Я взяла ее под руку и провела в холл, испытывая такую гордость, как будто шато в самом деле принадлежало мне.

На лице Фионы, когда она переступила порог, отразились такие же чувства, какие обыкновенно отражались на лицах тех, кто оказывался здесь впервые: восхищение, восторг и некоторая растерянность.

— Это не шато, а само совершенство, – сказала она, когда я провела ее по комнатам. – То, что надо. Уютное, но в то же самое время величественное. – Она вскинула глаза на балки на потолке гостиной, обвела взглядом высокие окна, когда я подошла закрыть ставни, посмотрела на паркет из вяза. Перед тем как выйти на прогулку, я зажгла лампы, и их приглушенный свет скрадывал недостатки.

— Оно выглядит немножечко подуставшим. Его не помешало бы подреставрировать. – Я засмеялась. – Как и меня.

Фиона согласно кивнула:

— И меня. Когда тебе за пятьдесят, это вполне естественно.

Мы с ней, как это свойственно женщинам, принижали себя. Впрочем, ей, с ее сияющими глазами и пунцовыми губами, никаких омолаживающих процедур не требовалось. Даже походка Фионы дышала юношеской энергией: она ходила с высоко поднятой головой и развернутыми плечами, как будто была здесь хозяйкой. Я же привыкла быть незаметной, как будто постоянно извинялась перед всеми за сам факт своего присутствия. Я втянула живот и распрямилась, сразу став немного выше.

В кухне я вытащила из холодильника бутылку белого вина, в то время как Фиона принялась восторгаться плитой и медными кастрюлями.

— Если бы меня попросили описать мою идеальную кухню, она была бы в точности такой. Я просто в своей мечте оказалась.

Фиона со вздохом погладила ряд бело-голубых эмалированных баночек, на которых красовались надписи: «Pâtes», «Farine», «Sucre», «Café», «Poivre»^[82].

— Я все испортила, – поставив перед Фионой бокал, призналась я. – Трудно было напортачить сильнее, даже если очень постараться.

— Так, – произнесла она. – Расскажи-ка мне все по порядку.

На мгновение я замялась. Она казалась такой собранной, что мне стыдно было демонстрировать перед ней степень собственной некомпетентности. К тому же она приехала сюда вовсе не для того, чтобы слушать мое нытье. Но мне нужен был взгляд со стороны, и я знала, что Фиона способна дать мне хороший совет. Я вывалила ей все – про Дэниела, Эшли, Дельфину, Лилу, – и она выслушала меня до конца, не проронив ни слова.