Книга Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти, страница 110 – Олег Рой, Сергей Давиденко

Отключив радиоаппаратуру и прихватив папиросу, Родион вышел в коридор, наполненный запахом соленых огурцов и рыбных консервов, — в одном из кабинетов уже кто-то начал праздновать Новый год.

«Покурю, и домой», — решил капитан, спустившись на первый этаж, где сотрудники в перерывах обычно устраивали перекур. Он зажег спичку, прикуривая папиросу, как вдруг увидел, как из проходной к лестнице направился крупный мужчина в военном бушлате, в руках которого был кожаный чемодан. Это был фельдъегерь Владимир, которого Родион давно знал, и он приветственно махнул рукой, когда тот заметил его.

— Родион, сколько лет, сколько зим! — улыбнулся посыльный, снимая ушанку.

— Привет, Володя, — сказал Родион, пожимая его крепкую руку.

— Извини, остановился бы поболтать, но мне еще в Кремль заскочить надо, — с извиняющимся видом сообщил Владимир. — Генерал у себя?

Родион покачал головой:

— Уехал, и, скорее всего, его не будет.

— Понял. Пакет-то хоть есть кому передать?

— Конечно, там дежурный есть.

Владимир уже намеревался уйти, как сказал:

— Да, там еще для вашего управления прессу передали. Я оставлю в приемной.

— Хорошо, — кивнул капитан.

Докурив, Родион поднялся на этаж и снова столкнулся с Владимиром.

Тот сунул в руки капитана пачку газет:

— У вас там вовсю уже праздник, везде закрыто. Распишись вот тут, что ты получил… А я побегу, и так опаздываю.

Зайдя к себе в кабинет, Родион сорвал бумагу, в которую была завернута пачка газет, доставленных из зарубежья. Это была стандартная практика, и не было ничего необычного, что, помимо прочего, к ним стекались сведения также из официальных источников. В частности, свежая пресса поступала даже от их врага, Германии. Эти газеты высшему руководству СССР доставлялись регулярно через посредников из Болгарии и Румынии.

В этот раз из немецкой прессы было два издания — еженедельник «Дер Стурмер» ^[24] и газета «Дас Рейч» ^[25].

Журнал не вызвал у радиста никакого интереса, а вот газета, пахнущая свежей типографской краской, приковала взор Родиона с первой же страницы. Он не мог оторвать глаз от изображения женщины в разорванном платье, которая дерзко смотрела в объектив фотокамеры.

Родион не мог не отметить, что женщина красива и полна решимости, даже в этом неприглядном платье и с изможденным лицом со следами побоев.

Надпись под фотографией гласила:

«Verrater zum tode verurteilt» ^[26]

Родион сдвинул брови. Он знал немецкий на уровне трех-четырех общеизвестных фраз, вроде «ахтунг» и «хэнде хох», но, мельком проглядев статью, размещенную рядом с фотографией незнакомки, не мог не обратить внимания на слово Alte.

«Альта», — мысленно произнес Родион, морща лоб. Среди других позывных, от которых радист ежедневно получал донесения, этот запомнился ему очень хорошо. Хотя бы потому, что накануне войны от агента с этим псевдонимом поступало много сообщений о предстоящем вторжении Германии…

Даже несведущему человеку было понятно, что размещение фото избитой женщины в газете, подотчетной Геббельсу, не сулило ей ничего хорошего.

В кабинет заглянул мужчина в военной форме с лейтенантскими погонами:

— Родион, а ты чего здесь скучаешь один? У нас там все давно готово, айда к нам!

Капитан оглянулся:

— Егор, послушай… Ты же немецкий всегда на отлично сдавал?