Книга Разрушители пророчеств 1, страница 13 – Сергей Михайлов

— Мама, вы что? – расплакалась сестренка.

— Тише, милая, – Шана аккуратно завязала платком рот дочери. – Это для вашего спасения.

Братья попытались и Радану завязать рот, но тот начал сопротивляться и даже укусил Тробина за палец.

— Прекрати, идиот, – уговаривали его братья. – Потом спасибо скажешь.

На помощь пришел отец и они втроем все-таки замотали ему рот.

— Слушай, – отец говорил горьким, каким-то старческим голосом. Радан никогда не слышал, чтобы он так разговаривал. – Сейчас мы вас спрячем, а потом, когда все закончится, вы выберетесь и пойдете к Князю. Он ваш дед и придумает, что делать. Все, не вздумайте орать, а то вас найдут.

Медведь повернулся к остальным.

— Прощайтесь. Времени нет.

Мать подошла к связанным и холодными губами прикоснулась к их лбам:

— Простите, дети. Это из-за меня.

Братья схватили Радана и Весу и бегом понесли к старому пустому колодцу. Раньше, когда горный ручей еще не завернули к дому, там брали воду. Он периодически пересыхал и поэтому его забросили.

По наклонным, связанным из жердей лестницам, ребят по очереди спустили вниз. Потом сверху кто-то бросил соломы, Тробин разложил ее по разным сторонам и уложил Весу и Радана. Потом накрыл обоих все той же соломой.

— Лежите, – ласково произнес он. – Помните, что вы Медведи. Нож вот.

Тробин сунул нож под бок Весе.

— Освободишь его, только когда все уйдут. Не раньше, а то еще в драку полезет, а вы должны выжить.

Лестница заскрипела и все стихло. Звуки сверху совершенно не попадали в колодец.

* * *

От невыносимой несправедливости Соболь не мог даже заплакать. Как могли с ним так обойтись родные люди? Как пережить такой позор – они сейчас там бьются, а он… Как девчонку. Радан попытался вытянуть руки из-под ремня, однако братья постарались на славу. Не в силах мириться с таким беспомощным положением, он зарычал и, психуя, с такой силой закусил губу, что почувствовал во рту вкус крови.

Приступ бессильной ярости опустошил его, он заплакал, радуясь тому, что никто его здесь не видит. Нервное напряжение боя и последующего позорного связывания сменился слабостью и он, вдруг, незаметно для себя провалился в сон.

Проснулся Соболь от шума. По лестнице кто-то спускался. Он сразу понял, что это кто-то чужой. Лестница скрипела совсем не так, как когда по ней поднимались грузные братья. Радан открыл глаза. Когда он ворочался, набросанная на голову солома немного разъехалась, и он мог одним глазом видеть светлый круг неба вверху.

Тот, кто спускался, на миг попал в поле зрения. Хорошо разглядеть Соболь не успел, заметил только безрукавку мехом наружу и меховую же, лохматую шапку. Мелькнула глупая мысль о зиме – такие шапки горцы носили только когда леса засыпало снегом – но её тут же сменило осознание того, что все – никого кто остался там, наверху, уже нет в живых. Раз в колодец спускается кочевник, значит все защитники мертвы.

Зашуршала солома – враг спустился на засыпанное каменное дно колодца. Шипя и присвистывая, степняк вполголоса ругался. Мать немного учила Соболя своему языку и по бормотанию он понял, что тот плохо видит в сумраке ямы, после света дня наверху.

Тело затекло от лежания на камнях, но Радан не шевелился, чтобы не привлечь внимания. Вдруг его пронзила мысль – сестра! Судя по звукам, кочевник как раз находился в противоположном углу, там, где должна лежать Веса. Соболь осторожно пошевелил головой, стараясь расширить обзор.