Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 8 – Баграт Мгелия

Фабий прищурился.

— Болезнь? Или ты просто не справился с засадой и решил замести следы, Марк? Легат будет в ярости. Ты уничтожил ключевой пост связи и не принес ни одного доказательства нападения. И что, неужели не было ни одного выжившего?

Фабий медленно пустил коня вдоль строя. Он сразу заметил то, что Север пытался скрыть: отсутствие раненых на носилках и странную, липкую черную жижу на щитах некоторых легионеров. Декурион придержал коня рядом с Тиберием.

— Скажи мне, Клавдий, — вкрадчиво произнес Фабий, — твой отец, сенатор, учил тебя, что легионер — это собственность Рима? А Север сжег эту собственность. Неужели все были мертвы, когда он поднес факел? Или ты слышал крики из-за запертых дверей лазарета?

Тиберий вскинул голову. Его глаза сверкнули яростью, но он промолчал. Фабий ухмыльнулся — это минутное замешательство аристократа сказало ему больше, чем любой рапорт.

— Понимаю, — Фабий снова повернулся к Северу. — Ты просто замел следы своего провала, Марк. Тех, кого не добили варвары, убил ты, как свидетелей своей трусости.

Ацер, услышав чужой, враждебный тон, поднял массивную голову и зарычал. Он шагнул к лошади Фабия. Жеребец под декурионом испуганно всхрапнул и попятился, чуя запах смерти и хищника, исходящий от пса.

— Убери свою шавку, — бросил Фабий, нервно натягивая поводья.

— Ты перепутал, — тихо ответил Север, глядя снизу вверх. — Это единственный здесь, кто точно знает, кто свой, а кто чужой.

Примипил подошел к Фабию вплотную, глядя на него снизу вверх.

— Ты доложишь, что я спас вексилляцию. И ты доложишь, что то, что разбудили эти варвары, не боится твоего Легата, но боится огня. А теперь возвращайся.

Фабий, скривившись, плюнул на землю, развернул коня и галопом поскакал к лагерю.

Когда декурион скрылся в дорожной пыли, Тиберий тихо спросил:

— Он понял, как ты думаешь? Понял, почему нет раненых?

— Он понял, что мы опасны, — ответил Север, потрепав пса по холке. — Идем домой. Идем, Ацер.

— Ты испортил Легату отчет, Марк. Теперь ты будешь врагом номер один, — Проговорил Тиберий.

— Я всегда был врагом номер один для тех, кто не хочет видеть правды, Тиберий, — ответил Север. — Дай им насладиться своими иллюзиями. Мои солдаты — мои доказательства. Ты видел все своими глазами. А сейчас идем. Нам нужно в лагерь.

Он знал: завтра его ждет трибунал. Цереал не простит ему сожженного форта. Но Север также знал, что в тенях Британии что-то проснулось. И это «что-то» очень не хотело, чтобы его выдавал запах гари.

Эборакум был сердцем римского присутствия на севере Британии. Это был не просто лагерь, а каменный манифест цивилизации, брошенный в лицо диким пустошам. Массивные стены из серого известняка высились над рекой Уз, а за ними теснились казармы, термы, склады и преторий, способные вместить пять тысяч профессиональных убийц.

Когда вексилляция Севера подошла к воротам, дождь сменился липким, удушливым туманом. Марк Валерий Север шел впереди, и каждый шаг давался ему с трудом, словно он тащил на плечах не только доспех, но и всё проклятие форта «Окулус». Его «дар» — иудейское клеймо, пульсировавшее в висках — неистово выл. Лагерь казался ему огромным костром, чей свет привлекал тьму из-за стен. Ацер шел вплотную к левому бедру хозяина. Пес то и дело подталкивал Севера мордой в колено, заставляя его концентрироваться на физическом контакте и не давая сознанию утонуть в волнах боли.