Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 74 – Баграт Мгелия

Амулет на груди Севера жег всё сильнее, когда они приближались к носилкам. Ацер вдруг встал, перегородив Северу путь своим телом. Шерсть на его спине встала дыбом, превратившись в жесткий гребень. Пес оскалился в сторону носилок, и его рык стал громким, угрожающим.

Тиберий, шедший рядом, тоже почувствовал перемену. Он замедлил шаг, его рука судорожно сжала рукоять гладиуса. Примипил подошел к Северу почти вплотную, не сводя глаз с застывшей фигуры командира.

— Марк... — прошептал он, и в его голосе Север впервые услышал не просто усталость, а настоящий ужас. — Посмотри на Цереала. Он не дышит. Он уже вечность как не дышит. Что, во имя всех богов, здесь происходит?

— Перерождение, Тиберий, — Север не оборачивался, его пальцы до белизны сжали амулет. — Похоже, мы упустили момент когда туман добрался до его сознания. Теперь наблюдай. Тихо, Ацер. Свои... пока еще.

И тут произошло то, от чего легион замер, парализованный увиденным. Тело Квинта Петиллия Цереала вдруг выгнулось дугой. Раздался жуткий, сухой хруст — так ломается мертвое дерево под напором молодого ростка. Его рвануло вверх, словно кто-то невидимый и бесконечно сильный резко дернул за веревки, привязанные к плечам и темени.

Легат сел рывком, без малейшего усилия. Его голова безвольно мотнулась, прежде чем застыть в неестественно прямом положении. Из уголков рта, где раньше была запекшаяся кровь, теперь вытекла капля густой темной смолы.

Он открыл глаза. В них больше не было ни сознания, ни боли — только мутная багровая пустота, пульсирующая в унисон со стенами этой каверны. Тиберий удивленно присвистнул.

— Марк, мне это не чудится? — Спросил он. Север отрицательно помотал головой.

— Помогите легату! — крикнул кто-то из молодых лекарей, бросаясь к Цереалу.

Преторианец у носилок молча ударил лекаря древком копья в грудь, отбрасывая назад. Ацер рванулся было вперед с лаем, но Север успел схватить пса за ошейник, удерживая на месте. Гвардейцы, личная охрана легата, стояли неподвижно. Их шлемы были опущены, но Север заметил, что сквозь щели забрал пробивается слабый зеленоватый свет. Они уже не были солдатами. Они были стражами кокона.

— Слушать, — произнес Цереал.

Голос не шел из легких. Это был звук сухого дерева, трущегося о камень, скрежет, каким-то чудом превращенный в латынь. Гортань Цереала была лишь мехом, через который Лес выталкивал свою волю. Услышав этот звук, Ацер заскулил и прижал уши к голове, пятясь назад, словно от огня.

Легионеры, лежащие в грязи, вздрогнули. В их одурманенном сознании этот хрип прозвучал как трубный глас. В мире, где всё рушилось, явление «воскресшего» командира было единственным, что еще имело вес. Они жаждали приказа. Они жаждали, чтобы им сказали, что делать с этим ужасом.

Цереал медленно обвел взглядом застывшее войско. Его взор на мгновение задержался на Тиберии, но в нем не было ни узнавания, ни жажды мести. Только холодный расчет.

— Дети мои, — прошелестел легат, и этот шепот заполнил каждый уголок пещеры. Цереал встал на ноги. — Вы устали бороться. Вы устали от боли. Рим учил вас умирать за камни. Я научу вас жить вечно. Встаньте.

Легионеры поднимались. Пять тысяч человек, шатаясь, вставали, повинуясь приказу, который шел мимо ушей прямо в мозг.

— Мы шли во тьме, — Цереал раскинул руки. — Мы думали, что это место — враг. Мы думали, что боль — это наказание. Но боль — это лишь процесс ковки. Он сделал шаг вперед. — Вы устали. Я чувствую вашу усталость, как свою. Вы хотите домой. Но Рима больше нет. Камень крошится. Только Лес вечен. Фабий не предал нас. Фабий... — легат улыбнулся, и кожа на его щеках с треском лопнула, обнажая красное мясо, — Фабий пророс. Его отметил Хозяин. Мы теперь все - его плоть.