Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 73 – Баграт Мгелия

— Исчезли, — Тиберий сплюнул густую слюну и покрепче перехватил щит. — Исчезли, провались они в Тартар. В голове прояснилось. Словно пелену сняли.

— Не расслабляйся, — Север кивнул вперед, где туннель начинал расширяться в огромную каверну. — Дальше будет хуже. Туман сгущается. Если увидишь птиц снова — бей себя по лицу, пока челюсть не затрещит. Боль и вонь — наши лучшие союзники.

Тиберий кивнул, его взгляд снова стал жестким и профессиональным. Морок отступил, сменившись привычной солдатской злостью. Ацер, почувствовав, что напряжение спало, подошел к примипилу и коротко ткнулся мокрым носом ему в ладонь, словно проверяя: ты здесь?

Они шли еще долго. Счёт Кая перевалил за сорок тысяч, и его голос превратился в надтреснутый шелест, больше похожий на шуршание сухих листьев. Туннель перестал быть просто дорогой; он начал ветвиться, изгибаться и раздуваться, как раздуваются вены на шее перенапряженного атлета.

Воздух стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Розовый туман пыльцы теперь не просто висел во мгле, он завихрялся вокруг факелов, которые едва тлели, задыхаясь без кислорода. Север видел, как легионеры в строю начинают двигаться вразнобой. Солдаты спотыкались, задевали друг друга плечами, но не ругались, как обычно. Они молчали. Их лица в неверном багровом свете амулета казались масками из воска — размякшими, лишенными морщин гнева или страха.

— Держите строй! — крикнул Тиберий, но его голос, еще недавно гремевший как медь, здесь вяз в мягких стенах. Звук не отражался, он поглощался мхом.

Примипил ударил древком копья ближайшего легионера, который начал заваливаться в сторону, но тот даже не вскрикнул. Он просто выпрямился, как марионетка, и продолжил передвигать ноги, глядя в пустоту перед собой. Дисциплина Рима превратилась в инстинкт умирающего насекомого.

Наконец стены туннеля резко разошлись в стороны, открывая пространство столь огромное, что свет амулета не достигал потолка.

Привал случился в огромном расширении туннеля, напоминающем желудочную камеру. Свод здесь уходил высоко вверх, теряясь во мгле, а со стен свисали толстые, похожие на сталактиты наросты, с которых капала густая, светящаяся слизь.

Легион рухнул на влажную землю. Не было команд, не было выставления караулов. Люди просто падали там, где стояли, сворачиваясь калачиком в теплой грязи. Ацер сел у ног Севера. Пес нервно поводил ушами, его ноздри раздувались, втягивая воздух, и в горле клокотало тихое, непрерывное рычание.

В центре этого зала, окруженные кольцом преторианцев, стояли носилки легата. Север почувствовал неладное первым. Амулет на его груди, до этого ровно гревший кожу, вдруг раскалился, словно предупреждая: «Оно здесь. Оно смотрит».

Неизвестно наверняка, что происходит внутри легата, но Север видел признаки. Весь путь по тоннелю он старался не смотреть на носилки, но каждый раз, когда его взгляд случайно падал на Цереала, его пробирал холод.

Сначала исчез запах пота и несвежей туники — вместо него от носилок потянуло сыростью и терпким духом растертой хвои. Потом Север заметил, что синяк на шее легата — тот самый след от удара Тиберия — не посинел, а стал грязно-зеленым, и по нему поползли тонкие, как паутина, черные прожилки. Кожа легата натянулась на скулах, став как пергамент, из-под которого выпирало что-то живое и твердое.