Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 34 – Баграт Мгелия

— В этих бочках не просто нефть, Кай, — тихо добавил Север, и в его голосе послышался металл. — Там то, что осталось от твоих солдат. Ты получил свой груз. Теперь ты доволен?

Кай сглотнул, глядя на маслянистые тессеры в своей ладони. Его лицо внезапно исказилось, теряя благородную непоколебимость. Он судорожно выдохнул, и на мгновение Север увидел в его глазах не трибуна, а напуганного человека.

— Клянусь Юпитером... Марк, я не знал, — Кай заговорил быстро, почти задыхаясь. — Я клянусь всеми богами, я не мог представить, что Демосфен... что он зайдет так далеко. Я просто хотел спасти легион! Прости... я не хотел такой цены.

Но слабость длилась недолго. Кай выпрямился, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску имперского чиновника.

— Впрочем, — Кай вернул себе ледяной тон, — общее благо требует жертв, примипил. Какая разница, от меча пал солдат или стал маслом для ламп, если в итоге это послужит спасению орла легиона? Таков счет Рима.

При этих словах Ацер сделал шаг вперед. Он не лаял, не скалился, но его тяжелый, немигающий взгляд желтых глаз уставился прямо в лицо Кая. Животное чуяло фальшь и страх, скрытые за высокомерным тоном. Под этим пристальным взглядом зверя трибун невольно отступил на полшага, едва не поскользнувшись в грязи.

— Счет Рима? — Тиберий, до этого молча оттиравший грязь с доспехов, шагнул вперед. Теперь, в звании примипила, он больше не стоял за спиной Севера как тень. Он возвышался над Каем, и от него исходил тяжелый запах стоков и смерти. — Ты говоришь о счете, трибун, сидя в чистой палатке. А я своими глазами видел, какой ужас сотворяет этот Туман с людьми. Я видел, как те, кого ты называл друзьями, превращают твоих солдат в растопку.

Тиберий брезгливо сплюнул под ноги Каю, прямо на испачканную карту.

— Ты хочешь, чтобы Девятый шел за тобой? Римляне не ходят за теми, кто путает легионеров с дровами. Сейчас я пойду в преторий, и если там еще осталась хотя бы капля горячей воды в банях, я ее заберу. Примипил легиона не выйдет к своим центуриям, воняя как падаль из кожевни. Это вопрос достоинства, трибун. Того самого, о котором ты так любишь писать в донесениях.

Кай открыл рот, чтобы что-то возразить, но натолкнулся на взгляд Тиберия — тяжелый, офицерский взгляд человека, который больше не боится выговоров.

— Полчаса, Кай, — отрезал Тиберий. — Дай моим людям смыть это дерьмо и получить двойную порцию вина. Иначе ты сам будешь толкать эти бочки до самого Вала. Марк, идем. В банях сейчас должно быть пусто — все уже на стенах.

Север коротко кивнул. Кай остался стоять у корыта, сжимая в руке жирные тессеры. Тиберий развернулся и зашагал прочь. Север молча последовал за ним. Ацер задержался на секунду. Он подошел к упавшей на землю тессере, которую Кай выронил от неожиданности, и коротко фыркнул, словно ставя точку в этом разговоре. Затем пес трусцой догнал хозяина, оставляя трибуна одного в окружении зловонных бочек и теней каструма.

Бани претория встретили их неестественной тишиной. Обычно здесь стоял гул голосов, смех и лязг скребков, но сейчас лишь капли воды гулко падали на мраморный пол. Пар поднимался над тепидарием, смешиваясь со слабым светом факелов.

Ацера они оставили у дверей. Едва войдя, Тиберий сбросил с плеч испачканный плащ и начал расстегивать ремни лорики. Его руки всё еще подрагивали.